Замужем Загорецкая никогда не была. В тридцать шестом году, правда, сватался к ней один ответственный работник среднего звена городского масштаба, но, прознав каким-то образом о ее дворянском происхождении, тотчас ретировался и затерялся среди множества своих коллег, не рисковавших предлагать руку и сердце Загорецкой. С тех пор Алевтина Валерьевна оставила всякие надежды на замужество и всем ухажерам, если таковые случались (весьма редко, надо сказать), давала от ворот поворот. Так она и жила безрадостно (но и без особых печалей) год за годом, пока ей не повстречался импозантный Аркадий Семенович Штуцер. Конечно же, они виделись и раньше, поскольку проживали на одной лестничной площадке и двери их квартир были расположены напротив друг друга. Просто дело в том, что Алевтина Валерьевна жила тихо, ее выходы из квартиры были лишь на работу и в магазин за продуктами. Поэтому встречи гражданки Загорецкой и товарища Штуцера носили случайный характер и ограничивались традиционными, не обязывающими ни к чему словами «здравствуйте» и «до свидания». Причин для разговоров, пусть даже коротких, не было, а потому и не вели. У Аркадия Семеновича были супруга, сын, проживавший в Москве, тетка и два старших брата; у Алевтины Валерьевны не было никого. Ни единого родного, близкого человека. Какие тут могут быть беседы!
Ситуация изменилась, когда в один из воскресных дней в июле Штуцер и Загорецкая вошли в подъезд одновременно. А поскольку жили они на третьем этаже, то подниматься на него им пришлось вместе. Бок о бок, так сказать. Понятное дело, одними словами «здравствуйте» здесь не обошлось; говорили и про погоду, и про цены на базаре, а когда поднялись на свой этаж, Алевтина Валерьевна возьми да и пригласи к себе Аркадия Семеновича с супругой попить чайку.
— А нет супруги дома. Отдыхать уехала в Кисловодск, — услышала в ответ Загорецкая.
— А вы почему остались? — живо поинтересовалась она, просто так, для поддержания разговора (расставаться с соседом почему-то не хотелось).
— Работа у нее такая, — ответил Аркадий Семенович и притворно вздохнул, отводя взгляд в сторону.
В его ответе не было никакого лукавства. На днях ожидалась крупная поставка в ресторан продуктов из разряда дефицитных, на чем можно было, как всегда, хорошо заработать: к примеру, масло, фрукты, икру и балычок можно было продать через своих людей на Центральном базаре по существенно завышенным ценам. Упустить таковую возможность Аркадий Семенович ну никак не желал! А так как он был занят в ресторане, то отправил в Кисловодск свою супругу.
— Тогда вы заходите. Один, — предложила Алевтина Валерьевна. И добавила вполне резонно: — Или мы не соседи?
«А что? — подумалось Аркадию Семеновичу. — Ведь мы же соседи. Так почему бы и нет?»
И он зашел.
За разговорами они оба не заметили, как пролетело без малого три часа. Когда Штуцер взглянул на свои наручные часы и понял, что слишком засиделся у соседки, пора бы и честь знать, он поднялся, поблагодарил Алевтину Валерьевну за угощение и произнес:
— Ну, я пойду.
— Ага, — кивнула Загорецкая и случайно (во всяком случае, так ей хотелось верить), провожая гостя, прижалась к нему бедром.
Аркадий Семенович слыл человеком понимающим, понял все сразу, и желание уходить в пустую квартиру у него пропало. А еще через минуту они очутились на стареньком продавленном диване с высокой деревянной спинкой…
Отдышавшись, Аркадий Семенович надел брюки, затянул ремень и с благодарностью посмотрел на раскрасневшуюся Загорецкую, которой в данный момент никак нельзя было дать больше тридцати с небольшим лет. Помолодевшая и похорошевшая, Алевтина Валерьевна ответила также благодарственным взглядом, и с этого дня у них начались, если можно так сказать, отношения. Штуцер — когда позволяли возможности и время — заходил к Загорецкой, и они быстро, без ненужных разговоров реализовывали свои желания и так же быстро расходились. Эти ни к чему не обязывающие отношения устраивали обоих. Так продолжалось до того самого ноябрьского дня, когда Аркадий Семенович приболел и пришел домой не вовремя…
Когда Алевтина Валерьевна услышала негромкие стуки в дверь, она прошла в коридор, но не бросилась со всех ног открывать. Аркадия Семеновича она в этот час не ждала — в это время он всегда находился на работе, а более она никого не желала видеть. Да и некому было к ней вот так нетерпеливо стучаться.
«Верно, обознались дверью», — решила она и вернулась из коридора в комнату.
Однако стуки продолжались, и Алевтина Валерьевна, не выдержав, подошла к входной двери.
— Я не буду вам открывать, слышите меня?! — крикнула она через дверь. — А если вы не прекратите стучать, я позвоню в милицию, и вас заберут за хулиганские действия.
В дверь еще пару раз стукнули. Затем все стихло.
Алевтина Валерьевна с минуту постояла около двери, прислушиваясь, затем — любопытство все же взяло верх — открыла ее. На пороге ее квартиры лежал бездыханный Аркадий Семенович, и под ним медленно расплывалась темная лужа крови…
