— Пару раз еще стукнули и перестали… Сейчас-то я понимаю, что Аркадий Семенович стучал уже из последних сил, — всхлипнув, опустила голову Алевтина Валерьевна.
Было видно, что Загорецкая и Штуцер не просто соседи, их связывало нечто большее… На лестничной площадке четыре двери, он прополз мимо двух, оставляя за собой кровавый след, и умер прямо у порога Загорецкой. Может, он хотел с ней попрощаться?
— А вы его хорошо знали? — поинтересовался Виталий Викторович, хотя правдивого ответа не ждал. Так оно и случилось.
— Ну, как хорошо, — не очень правдиво изобразив некоторую задумчивость на лице, промолвила Загорецкая. — Так, по-соседски. Как и все.
В ее словах отчетливо чувствовалась фальшь. Врать она совершенно не умела…
Примчалась супруга Аркадия Семеновича, которой сообщили о несчастье, случившемся с ее мужем. Бледная, растрепанная, с трясущимися губами. Увидев лежащего в крови мужа, она зарыдала, и Виталию Викторовичу больших трудов стоило успокоить ее. Потом он стал задавать ей вопросы, на которые Генриетта Адольфовна Штуцер отвечала весьма односложно:
— Когда вы последний раз видели мужа?
— Утром.
— Он был чем-то обеспокоен?
— Нет.
— То есть все было как всегда…
— Да.
— В последнее время в адрес вашего мужа поступали от кого-либо какие-нибудь угрозы?
— Нет.
— И на работе у него все было нормально?
— Да, — ответила Генриетта Адольфовна и добавила: — Насколько мне известно.
Она посмотрела на тело мужа, распластанное в неестественной позе на лестничной площадке возле чужого порога, и снова горько заплакала. Слезы обильно катились по ее полноватым щекам, и казалось, конца этому не предвидится. Глядя на гражданку Штуцер, майору почему-то вспомнилась Настасья Короткова, вот так же неутешно рыдавшая над телом супруга, убитого в сорок шестом году из немецкого самозарядного пистолета «вальтер» возле подъезда своего дома. Сил не было на нее смотреть, так она сокрушалась по поводу невосполнимой утраты в лице любимого мужа, едва волосы на себе не рвала. Оно и понятно: война закончилась, мужчины, оставшиеся в живых, домой вернулись, а тут из немецкого пистолета уже в мирное время мужика, на войне выжившего, прикончили. Ну, как тут слезами не обливаться да волосы на себе не рвать? А затем в ходе расследования убийства оказалось, что это сама Короткова подговорила своего любовника Назара Кирпичникова порешить ее мужа и, по прошествии времени, соединиться с ним в счастливом союзе посредством законных брачных уз. Так что обильные женские слезы, увы, не всегда непреложный факт непритворной скорби.
Какие только мысли не приходят, когда сталкиваешься с преступлениями. Подозреваешь всех! Скорее всего, женщина искренне оплакивает гибель своего мужа.
— Гражданка Штуцер, пройдите в свою квартиру, осмотрите ее как следует и скажите нам, что именно пропало, — предложил Щелкунов. — Нам важно знать причиненный ущерб.
Генриетта Адольфовна кивнула и вошла в квартиру. Пробыв в ней с четверть часа, она подошла к Виталию Викторовичу и сообщила, что недостает ее украшений и денег в размере пятнадцати тысяч, что лежали в картонной коробочке в бельевом шкафу.
— На «Победу» копили, — пояснила она майору Щелкунову не моргнув глазом.
Когда же была составлена опись украденных драгоценностей, стало понятно, что чета Штуцер давно могла позволить себе покупку автомобиля, при желании — даже несколько таких автомобилей, как «Победа». Просто больше одной машины им бы не продали. Да еще бы все деньги были заработаны праведным путем…
И все же главное заключалось в другом: входную дверь в квартиру четы Штуцер открыли «родным» ключом или специально изготовленным дубликатом.
— Скажите, сколько у вас всего ключей от квартиры? — задал вопрос майор Щелкунов.
— Два, — уверенно ответила Генриетта Адольфовна, продолжая всхлипывать и вытирать глаза платком.
— То есть у вас и вашего мужа. Я правильно понимаю?
— Именно так, — согласно кивнула женщина, ставшая несколько часов назад вдовой, и тотчас добавила, припомнив: — Есть еще третий комплект. Но он лежит в комоде, и его никто не трогает.
— А можно на него взглянуть? — попросил Виталий Викторович.
— Да, конечно.
Они прошли в зал, и хозяйка квартиры открыла верхний ящик массивного комода из красного дерева.
— Вот он, — указала вдова на связку ключей, лежащую в переднем правом углу выдвижного ящика. — Как лежали себе, так и лежат. Ничего с ними не произошло.
— Спасибо, — поблагодарил майор, думая про себя, что как-то странно все это. — А свои ключи вы не теряли?
— Нет, — покачала головой Генриетта Адольфовна.
— А муж ваш не терял?
— Он тоже ничего не терял. Если бы это произошло, он обязательно бы мне об этом сказал, — уверенно произнесла Штуцер.
Выходило, что дверь в квартиру убийца открыл дубликатом ключа. Но как ему удалось заполучить этот самый дубликат?
В случившемся преступлении имела место еще одна деталь, на которую непременно следовало обратить внимание: директор ресторана «Столица» сначала был оглушен, а потом ему перерезали горло.
— Что вы об этом думаете? — повернулся майор к судмедэксперту, стоящему рядом.
