— Не-ет, Аркадий Семенович совсем не тупица, — продолжал размышлять вслух Клепиков, поглядывая на притихшую женщину, сидящую с ногами на диване. — Он не станет нарываться на неприятный вопрос: «А откуда у вас, гражданин Штуцер, при зарплате в шестьсот рублей такие несметные накопления образовались? Признавайтесь, ежели не желаете до конца жизни отдыхать на нарах!» В каталажку он садиться не собирается, а желает жить свободно и припеваючи, как уже привык. Стало быть, денежки товарищ Штуцер хранит дома в какой-нибудь специальной коробочке. Скажем, из-под обуви. Очень удобно! Стоит такая неприметная коробочка из белого картона где-нибудь в запыленном чулане, а в случае необходимости ее всегда можно быстро унести из дома… Постороннему человеку и в голову не придет, что коробочка та не простая, а золотая! И наполнена крупными купюрами до самого верха. А цацки, что он своей женушке дарит, там же рядом где-то лежат. И отобрать все это у них — наша задача. Ведь нам они нужнее, верно? — весело глянул на Полякову мастер женских причесок. — Им ведь скоро помирать, они старые, а нам еще жить-поживать и добра наживать!
— Все так, — согласилась Инга, с восхищением глядя на Павла.
В последнее время именно так она на него и смотрела. Разве возможно иначе относиться к человеку, воплотившему в действительность твою давнюю мечту, сумевшему вылепить из тебя королеву и ничего для тебя не жалевшему! Почему же такой человек не встретился ей раньше? Как жаль потерянного времени…
— Завтра и начнем…
Следующий день у Паши Клепикова был выходной. Инга находилась у него со вчерашнего вечера и домой не уезжала — похоже, что туда ее совсем не тянуло. Что касается Ванятки, то днем он находился в детском саду, а по вечерам (а иногда и ночам) — с нянечкой, которую Полякова не так давно наняла.
Проснувшись, они неторопливо позавтракали. Говорили мало, лишь по необходимости, оба выглядели сосредоточенными, думая об одном и том же. Допив кофе, Павел стал собираться «на дело»: положил в саквояж дубликаты ключей от квартиры, немецкую бритву «Золинген», заточенную накануне, нож; еще для какой-то надобности прихватил холщовые сумки и шнур.
— Ну что, я пошел, — сказал он перед уходом.
Инга хотела пожелать ему удачи, но тотчас вспомнила, что Павел велел относиться к запланированным ограблениям как к чему-то заурядному, поэтому пожеланий не терпел!
— Погоди… — неожиданно остановила она Клепикова у входа, а когда тот обернулся, крепко поцеловала его в губы. — Я буду ждать тебя…
Дверь в квартиру четы Штуцер Клепиков открыл так, как будто уже открывал ее не раз и не два. Ключ подошел идеально. Тихо, словно опасаясь быть услышанным, вошел в прихожую, огляделся. Налево — дверь в туалет, потом дверь на кухню. Конечно, кое-какие ценности могут храниться и там, но основная масса денег должна находиться либо в зале, либо в спальне — так уж заведено у зажиточных советских граждан, богатевших нечестным трудом.
Павел первым делом направился в спальню. Дверь в нее находилась справа от входа в квартиру. Там у четы Штуцер, как и у большинства людей с достатком, стояли большая тахта на коротких ножках, еще довоенный платяной лакированный шкаф, трельяж с двумя тумбами по бокам и двумя выдвижными ящиками — предмет чисто женского обихода. На полу и стене, примыкающей к тахте, — ворсистые, толстые ковры, похоже, что ручной работы. И позолоченная хрустальная люстра. Тоже довоенная.
Внимание Павла привлекли тахта и трельяж. Такая мебель обычно хранит ювелирную начинку. Он подошел сначала к трельяжу, открыл обе тумбы, но ничего достойного в них не обнаружил, кроме разного рода косметических средств и прочих женских надобностей, о назначении которых, несмотря на то что был женским парикмахером, не знал. В одном из выдвижных ящиков отыскалась резная лазуритовая шкатулка на крохотных ножках. Приподняв крышку, он едва не зажмурился — от разноцветья у Павла даже зарябило в глазах. До самых краев шкатулка была набита женскими золотыми ювелирными украшениями, многие из которых были с драгоценными камнями. С минуту он просто любовался прозрачными цветными гранями, а потом прикрыл сверкающее безумство крышкой и положил шкатулку в саквояж.
