Скиннер как следует пропесочил меня по голосовой почте. Очевидно, что дело было не закрыто, и если бы мы остались, чтобы помочь с расследованием и обыском квартиры в Квинсе, то стало бы очевидно, что у Пирса с Гарджоном был сообщник, я же пренебрег своими обязанностями агента ФБР и бла, бла, бла. В общем, тащи свою задницу обратно в НьюЙорк, Малдер.
Ну, вот мы и вернулись. Могу спорить, со Скалли он обошелся куда мягче.
- Когда ты прослушивала сообщение Скиннера прошлым вечером, не показался он тебе разозленным?
- Его голос звучал напряженно.
- Ну, это нормально, - бормочу я.
- А он был зол? Потому что мы так быстро уехали?
- Да, - признаю я. – Моя вина.
- Мне тут свернуть?
- Нет, на следующем съезде.
Мы едем по скоростной автостраде Ван Уика, направляясь в Квинс. Ранее мы арендовали машину, что было бы глупым поступком в Нью-Йорке в обычных условиях, если не принимать во внимание то, какой проблемой станет ловля такси в самом сердце Квинса, когда мы закончим с повторным осмотром квартиры.
Многоквартирный комплекс похож на помойку, и пахнет в нем соответствующе. Мы поднимаемся по двум лестничным пролетам в квартиру №214; дальше по коридору открыта одна из дверей, и актеры из какой-то мыльной оперы кричат друг другу что-то о незаконных детях и о том, почему жена Стоуна шлюха.
Как только я услышу, что какого-нибудь героя мыльной оперы зовут «Фокс», я отправлюсь прямиком в суд и сменю свое гребаное имя. На Фреда, может быть.
Мы со Скалли открываем дверь в квартиру, срывая свежую полицейскую ленту, и заходим внутрь.
- Разве этим парням не полагается придерживаться какой-то философии? Как они привлекают новых последователей? – вслух размышляет Скалли. Я ухмыляюсь; ее замечание не лишено смысла. Помещение грязное, плохо освещенное и почти напрочь лишенное мебели. Кипы различной литературы развалились, и бумаги по большей части покрывают пол, что хорошо, потому что он отвратителен. В угол маленького дивана запихано какое-то плюшевое животное, что заинтересовывает меня достаточно для того, чтобы подойти и осторожно потрогать его затянутым в перчатку пальцем.
Это не плюшевое животное – это дохлая собака.
- Господи, - восклицаю я, отпрянув от неожиданности. – Странные у них пристрастия в плане домашних животных.
Скалли поднимает одну из упавших брошюр и держит ее большим и указательным пальцами.
- «Как пережить урбанистический удар». – Она принюхивается. – Скипидар?
- В отчете сказано, что они где-то здесь устроили лабораторию.
Скалли подобрала другой памфлет.
- «Матери революции». – Она пролистывает его и вдруг медлит. – «Женщины дают жизнь, а не забирают ее». – Она пожимает плечами и красноречиво выгибает бровь. Я ухмыляюсь ей поверх этих куч дерьма, и она бросает эту макулатуру обратно на пол. – Серьезно, Малдер, почему здесь? Поначалу я думала, что, может, это была временная остановка, как-то связанная с приобретением газа. Но они, очевидно, провели тут какое-то время - достаточное, чтобы устроить этот свинарник, по крайней мере. – Она хмурится. – Ты слышал произношение Гарджона?
- Нью-йоркский акцент, - вспоминаю я. – Знаю, я все продолжаю считать этих ребят выходцами из Айдахо, Миссури или еще какой-нибудь глубинки, но, похоже, нам надо исходить из того, что они здесь у себя дома. И я все еще не верю в то, что Гарджон ездил в Афганистан в отпуск. Так какого хрена парочка жалких праворадикальных фриков связалась со столь экзотическим дерьмом, как газ VX?
Скалли качает головой.
Два часа спустя мы так и не нашли ничего, что нью-йоркские агенты и копы не упомянули бы в отчете. В лаборатории есть по крайней мере три или четыре штуки, способные стереть с лица земли городской квартал, не считая различных катализаторов, устройств зажигания и целого арсенала оружия. И опять же ничего экзотического.
Это-то и не дает мне покоя. Удобрение для производства бомб, само собой, но газ VX?
Я слышу, как Скалли подходит и встает позади меня. Она касается ладонью моего плеча и протягивает две фотографии.
- Взгляни на это.
На переднем плане стоят покойные Пирс и Гарджон. Чуть позади них и немного в стороне виден другой мужчина – черный парень в тюрбане, передающий сигарету кому-то вне зоны видимости. Второй снимок запечатлел тех же троих мужчин, судя по всему, зигующих и при этом нависающих над каким-то механизированным оборудованием.
- Твой друг, Скалли?
- Это единственные снимки, которые я нашла. Они были вон в той кипе счетов. Может, нам стоит попробовать поискать этого третьего мужчину.
- Давай, что ли, расспросим соседей. – Мне совсем не улыбается перспектива провести в этом здании еще хоть немного времени, но какого черта, мы раньше бывали и в менее приятных местах.
Мы разделяемся, взяв по снимку, и идем опрашивать жителей дома. Я говорю с тремя обитателями этого вертепа, и еще двое захлопывают двери у меня перед носом. Все выглядят печальными, голодными или напуганными. Никто ничего не знает, никто ничего не видел. Я возвращаюсь обратно в квартиру №214, и стоящая там вонь поражает меня с новой силой.
