Достоевский. Энциклопедия полностью

Впоследствии, будучи сам редактором различных изданий, Пуцыкович нередко просил Достоевского дать материал для публикации, редакторский совет, отзыв о свежих номерах. Порой эти настойчивые просьбы раздражали Достоевского: «Вы спрашиваете с меня уже совсем невозможного. Я с своей работой запоздал здесь так, как и не рассчитывал. К 12-му нашего сентября должен буду отослать (уже из Руссы) в “Р<усский> вестник” всё на сентябрьскую книжку, а у меня и половины не сделано. Я сам теперь сижу и спешу, потому что скоро отсюда выеду и пресеку работу, стало быть, дней на 6. Приеду в Руссу и вместо отдыху сейчас надо садиться. Это не по моим силам и не по моему здоровью. Я пишу туго. А Вы хотите, чтоб я бросил всё и сел за статью в “Гражданин”! Помилуйте. Я к тому же стал теперь писать туго, медленно, мне три строки написать мучение. Нет, не ко времени просьба Ваша, не смогу, ни за что не могу…» (23 авг. /4 сент./ 1879 г.)

Вместе с тем, по письмам же Достоевского можно судить о дружеской близости и степени откровенности между ним и Пуцыковичем: «Письмецо Ваше, за которое весьма благодарю, получил ещё две недели назад и вот до сих пор как-то не собрался ответить, хотя каждый день хотел. Да и теперь напишу лишь две строчки, единственно, чтоб заявить Вам, что Вас люблю и о Вас не забыл иногда думать. Вы спрашиваете: что я не пишу, и почему обо мне не слышно? Но, во-первых, кроме Вас, и написать некому, а про Вас я и не знал (до письма Вашего), где Вы находитесь. <…> Пишете, что убийц Мезенцова (Начальника III отделения, убитого С. М. Степняком-Кравчинским 4 августа 1878 г. — Н. Н.) так и не разыскали и что наверно это нигилятина. Как же иначе? наверно так; но излечатся ли у нас от застоя и от старых рутинных приёмов — вот что скажите! Ваш анекдот о том, как Вы послали Мезенцову анонимное письмо одесских социалистов, грозивших Вам смертию за то, что Вы против социализма пишете, — верх оригинальности. Вам ничего ровно не ответили, и письмо Ваше кануло в вечность — так, так! Кстати, убедятся ли они наконец, сколько в этой нигилятине орудует (по моему наблюдению) жидков, а может, и поляков. Сколько разных жидков было ещё на Казанской площади, затем жидки по одесской истории. Одесса, город жидов, оказывается центром нашего воюющего социализма. В Европе то же явление: жиды страшно участвуют в социализме, а уже о Лассалях, Карлах Марксах и не говорю. И понятно: жиду весь выигрыш от всякого радикального потрясения и переворота в государстве, потому что сам-то он status in statu, составляет свою общину, которая никогда не потрясётся, а лишь выиграет от всякого ослабления всего того, что не жиды. — Статьи нашей печати об убийстве Мезенцова — верх глупости. Это всё статьи либеральных отцов, несогласных с увлечениями своих нигилистов детей, которые дальше их пошли…» (29 авг. 1878 г.)

(1799–1837)

Поэт, прозаик, драматург (стихотворения «Зимний вечер», «Во глубине сибирских руд», «К***» /«Я помню чудное мгновенье»/, «Песнь о Вещем Олеге»; поэмы «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Полтава», «Медный всадник»; роман в стихах «Евгений Онегин»; «Повести покойного Ивана Петровича Белкина», «Пиковая дама»; романы «Дубровский», «Арап Петра Великого», «Капитанская дочка»; «Маленькие трагедии», «Борис Годунов»… И многие, многие другие произведения в стихах и прозе, ставшие вершинными в русской литературе).

^{А. С. Пушкин}