Во «Внутреннем обозрении» августовского 1876 г. номера «Вестника Европы» (ВЕ) Л. А. Полонский пространно рассуждал об очевидном для него влиянии славянофильских идей на мышление умеренных либералов, указывая на опасность его «ославянофиливания».
В этом контексте и прозвучала реплика обозревателя журнала в адрес Ф. М. Достоевского, приступившего с начала1876 г. к изданию ежемесячного «Дневника писателя». Это был первый выпад журнала против Достоевского. «Прочтите, что нынче пишет г. Достоевский о славянском призвании России, — говорилось во «Внутреннем обозрении». — Он очень полезен тем, что может напомнить нашим либералам, каково истинное значение тех слов, которые они у славянофилов переняли. В сущности, у славянофилов все начала, даже община, занимают второе место в сравнении с главным (по их мнению) отличием нашим от Европы — православием. Мы уважаем религиозные верования, но не можем не сказать, что культурным и политическим воззрениям, основанным на особенностях какого-либо вероисповедания, место не в публицистике. У нее должен быть научный метод, а не экстаз, она имеет дело с видимым, а не с невидимым миром <…>»
<…> Это высказывание либерального журнала стало критической точкой. <…> Половина содержания сентябрьского выпуска «Дневника писателя» за 1876 г.[256] была посвящена защите принципа «единоверия» в славянском вопросе от либеральных посягательств и обличению «устаревшего теоретического западничества», «оторвавшегося от народа и жизни европейничанья». «Поверьте, — уверял Достоевский своих читателей, — что и “единоверие” слишком любит и ценит благородное и великое дело свободы, мало того: умеет и сумеет умереть за него всегда, когда надо будет» [ДФМ-ПСС. Т. 23. С. 131].
<…> В антипанславистской по своему направлению статье Л. А. Полонского «Русский вопрос на юго-востоке Европы» нашлось место только короткой и резкой реплике в адрес автора «Дневника писателя». «Мы отвечать не можем», — заявил публицист журнала. А причина отказа объяснялась тем, что «почтенный наш оппонент не рассуждает, а крестится». Тут же Полонский приравнял Достоевского-публициста к «массе людей поверхностных, неспособных ни к какому анализу, или неискренних болтунов, щеголяющих взятыми напрокат обрывками чужих мнений» [ВЕ. 1876. № 11. С. 404].
<…> В «закулисье» «Вестника Европы» звучали и куда более резкие, крайне нелицеприятные оценки личности и идейной позиции Достоевского. Вот каков был, к примеру, приговор П. В. Анненкова. Он писал Тургеневу 22 августа (3 сентября) 1880 г.: «Хорошо сделали, что отказались от намерения войти в диспут с одержимым бесом и святым Духом одновременно Достоевским: это значило бы растравить его болезнь и сделать героем в серьезной литературе. Пусть остается достоянием фельетона, пасквиля, баб, ищущих Бога и России для развлечения, и студентов с зародышами черной немощи. Это его настоящая публика». Спустя некоторое время, находясь под впечатлением от «героических», по характеристике Анненкова, похорон Достоевского, он осознал, что его эпистолярная эскапада перешла границу приличия, и попросил Тургенева возвратить это письмо «для сожжения» [КИТАЕВ (I). С. 38–39].
