Популярный в последней трети ХХ в. либеральный литературный критик-просветитель Сергей Иванович Сычевский, живший в ненавистной Достоевскому «жидовской Одессе»[257], в «Одесском вестнике» (1877. 2 ноября. № 2ß8)[258] с позиций здравого смысла и партийной неангажированности
осудил политические идеи и пророчества Достоевского, опираясь на содержание выпусков «Дневника» за июль — август и (особенно) сентябрь, еще резче, квалифицируя его как «фантаста», «мистика», «фанатического приверженца партии». «Человек бесспорно чрезвычайно умный и с огромным литературным талантом, — писал Сычевский, — он является в последнее время решительным чудаком в политике. В последнем нумере своего «Дневника» он делает одно из чрезвычайно широких политических обобщений и сводит все настоящие вопросы на борьбу между православием и католицизмом. Но, по странной нелогичности, православие у него стоит рядом с протестантизмом, а католицизм — смешивается с исламом и с пресвитерианством. <…> Выходит очень странный маскарад, далеко не говорящий в пользу логичности его обобщения <…> Я чувствую себя совершенно неспособным говорить серьезно о прорицаниях и откровениях г-на Достоевского. Настолько же, насколько я уважаю его талант[259] — настолько же болезненно действует на меня его славянофильское кликушество. Он говорит, не поморщившись, такие вещи, от которых вчуже подирает мороз по коже. Про Константинополь и говорить нечего… По мнению г-на Достоевского, он давно уже наш…» [ДФМ-ПСС. Т. 25 С. 340].
Не выпустил из своего иронико-саркастического поля зрения «Дневник писателя» и поэт-демократ Дмитрий Минаев, опубликовавший в 1876 г. такое вот стихотворение:
Виктор Буренин, в 60-х — 70-х гг. ХХ в. стоявший еще на достаточно либеральных позициях, не раз высмеивал «почвенничество» Достоевского. Негативно отозвался он и о его романе «Идиот», а в критической статье, опубликованной в «Ст. — Петербургских ведомостях» (1873. 20 янв. № 20), и вовсе противопоставил Достоевского-романиста, которого он считал замечательным писателем, Достоевскому-публицисту, представлявшемуся ему совершенно несостоятельным:
Г-н Достоевский, как известно, романист, и как романист, как художник, он имеет значение крупное <…>. Но когда г-н Достоевский пускается в область мышления теоретического, когда он желает быть публицистом, философом, моралистом — он тогда ужасен, нет, больше чем ужасен — он невменяем по отношению к здравому смыслу и логике… [ДФМ-ПСС. Т. 21. С. 417].
Впоследствии, говоря о моножурнале Достоевского «Дневник писателя», Буренин:
