Слово «немецкий» <…> означает то, что нам во всем совершенно ясно, то есть то, что знакомо, к чему мы привыкли, что унаследовано от наших отцов, что выросло из нашей почвы.
Под именем почвы разумеются те коренные и своеобразные силы народа, в которых заключаются зародыши всех его органических проявлений…
Достоевский на несколько дерзких шагов оказался впереди своего времени. Следуешь за ним со страхом, недоверчивостью, потрясением — но всё равно следуешь. Он не отпускает, ты обязан идти за ним. Его следует просто назвать — уникумом. Он пришёл из ниоткуда и ни к какому месту не принадлежит. И всё же он всегда остаётся русским.
Итак, как уже отмечалось выше, выйдя в самом конце 1850-х годов на русскую литературно-публицистическую сцену, Федор Достоевский заявил себя представителем нового — как он декларировал, идейного направления, получившего название «почвенничество».
Почвенничество (производное от «народная почва») сформировалось как своеобразное литературное течение и направление общественной и философской мысли в России 1860-х гг. О нем написано немало серьезных исследований, как в современной России — [СОЛОВЬЕВ Э. Г.], [ТЕСЛЯ (I) — (3)], например, так и за рубежом [ЗЕНЬКОВСКИЙ. С. 404–437], [ВАЛИЦКИЙ], [DOWLER]. Термин «почвенничество» — позднего происхождения, он появился в начале ХХ столетия и широко использовался в критических трудах советских историков литературы[297] как характеристика русского идейного
разночинно-интеллигентского течения, которое, в отличие от радикальных, от революционно-демократических разночинцев, не покончило с патриархальной традицией, которое боялось и революции, и капитализма и не порвало связи с господствующими классами старой России [КИРПОТИН. С. 200].
Современные достоевсковеды утверждают, что
Достоевский и его единомышленники не употребляли <…> слово <почвенничество>, называя себя почвенниками, а иногда и славянофилами, впрочем, отмечая разность взглядов по ряду ключевых вопросов.
<…> Слово почва почти отсутствует в критическом тезаурусе Н. Н. Страхова. Его редко употреблял А. А. Григорьев. Он никогда не превращал метафору в идеологему; иногда в его статьях возникает поясняющий синонимический ряд к слову почва: народ, народная жизнь, народная правда, национальная культура, «действительность»; порой это слово поясняет другое понятие: «натура, то есть почва и среда» [ЗАХАРОВ В. Н. (II). С. 15 и 17].
Почвенничество как форма русского великодержавного национализма является родным детищем славянофильского движения 1830-х — 40-х гг. Несмотря на претензии Достоевского и его единомышленников на «новое слово» в истории русской общественной мысли (во многом, отметим, справедливые), современники в массе своей видели в них в тех же славянофилов. Да и сами они от такой аттестации не открещивались. Страхов уже к середине 1860-х гг. говорит, что пора завершать с неопределенностью почвенничества и признать себя просто славянофилом, и в этом с ним вполне солидарен Достоевский:
