Я во многом убеждений чисто славянофильских, хотя может быть и не вполне славянофил. Славянофилы до сих пор понимаются различно. Для иных, даже и теперь, славянофильство, как в старину, например, для Белинского, означает лишь квас и редьку. Белинский, действительно дальше не заходил в понимании славянофильства. Для других (и заметим, для весьма многих, чуть не для большинства даже самих славянофилов), славянофильство означает стремление к освобождению и объединению всех славян под верховным началом России — началом, которое может быть даже и не строго политическим. И наконец, для третьих, славянофильство, кроме этого объединения славян под началом России, означает и заключает в себе духовный союз всех верующих в то, что великая наша Россия, во главе объединенных славян, скажет всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его свое новое здоровое и еще неслыханное миром слово. Слово это будет сказано во благо и воистину уже в соединение всего человечества новым, братским, всемирным союзом, начала которого лежат в гении славян, а преимущественно в духе великого народа русского, столь долго страдавшего, столь много веков обреченного на молчание, но всегда заключавшего в себе великие силы для будущего разъяснения и разрешения многих горьких и самых роковых недоразумений западноевропейской цивилизации. Вот к этому-то отделу убежденных и верующих принадлежу и я [ДФМ-ПСС. Т. 25. С. 195–196].
Тем не менее, почвенничество в конечном итоге утвердилось в России как особого рода мировоззрение, эклектическое по существу, но оригинальное в частностях, которые собственно акцентировал в своей публицистике лишь Достоевский. Во все исторические периоды, когда это понятие всплывало на актуальной повестке для, оно оставалось выражением умонастроения узкой группы интеллектуалов — литераторов и мыслителей национал-патриотического толка. Подробное и всесторонне осмысленное исследование этого феномена русской мысли мы находим в монографии польского слависта Анджея Лазари «В кругу Федора Достоевского. Почвенничество» [ЛАЗАРИ], которое и будет взято за основу для введения в эту проблематику.
Общепринятым представлением является точка зрения, что основы почвеннического мировоззрения восходят к идеям и концепциям так называемой «молодой редакции» журнала «Московитянин» (1850–1856) [ЭСБЭ. Т. 29а. С. 947–948], возглавлявшейся тогда поэтом литературным критиком Аполлоном Григорьевым. Почвенничество представляло собой разновидность европейского философского романтизма и примыкало к позднему славянофильству. Почвенники разделяли многие идеи славянофилов, хотя и не принимали их теоретического догматизма, аристократизма и несколько пренебрежительного отношения к эстетике. В противоборстве славянофильства и западничества, когда «редкий современник представлял себе иное решение проблемы “Россия — Запад”, нежели альтернативное», главные апологеты почвенничества (А. Григорьев, Н. Страхов, братья М. М. и Ф. М. Достоевские[298]), признавая положительные начала обоих этих течений, одновременно претендовали на собственную независимую «всеобъединительную» позицию, включающую в себя понятие о «народности» и «русской идее» — как «вере в нашу русскую самобытность», и об особой миссии русского народа в деле духовного спасение всего человечества.
