Выступая как геополитик и футуролог, Достоевский, в отличие от национал-патриотов «латинян», опирался на веру в особую «всемирно-обновительную» христианскую миссию России, ибо, декларировал он, не на Западе, в Европе, а только
в России, по крайней мере в зародыше и в возможности, и даже составляет сущность ее, только не в революционном виде, а в том, в каком и должны эти идеи всемирного человеческого обновления явиться: в виде божеской правды, в виде Христовой истины, которая когда-нибудь да осуществится же на земле и которая всецело сохраняется в православии [ДФМ-ПСС. Т. 23. С. 41],
— что с допетровских еще времен Россия:
несет внутри себя драгоценность, которой нет нигде больше, — православие, что она — хранительница Христовой истины, но уже истинной истины, настоящего Христова образа, затемнившегося во всех других верах и во всех других народах [ДФМ-ПСС. Т. 23. С. 46].
Что же собственно до его конкретных геополитических суждений, то он:
