В Германии всегда было особое расположение к Достоевскому, потому что о нем, как об учителе, говорил Ницше[361], а у нас его считали реакционным писателем. Когда оккупанты захватили Симферополь, там жила моя бабушка, Екатерина Петровна, ее муж, сын писателя, Федор Федорович, уже давно умер, сын Андрей проживал в Ленинграде и в это время находился на фронте. Несмотря на это, немцы при расквартировании повесили на ее дверях табличку на немецком: «Здесь живет невестка Достоевского, квартиру не занимать» [МАЗУРОВА].
Поскольку в некоторых листовках, сбрасывавшихся нацистами на советской территории, цитировались антисемитские высказывания Достоевского[362], существовала легенда об особой любви Гитлера к этому русскому писателю. Ее отражение нашло себе место в знаменитом романе-эпопее Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Один из его персонажей — татарин Каримов, бросает такую фразу: «Портрет Достоевского, говорят, висит у Гитлера в кабинете»[363]. После оккупации немецкими войсками Старой Руссы там был открыт музей Достоевского. Об этом событии восторженно писали немецкие газеты того времени. О том, правда ли фюрер так любил творчество русского писателя, спорят по сей день. Однако, несмотря на популярность гипотезы, портрета Достоевского в кабинете Гитлера не было. Нет и никакой достоверной информации и о том, что Гитлер увлекался творчеством писателя, но среди его высказываний встречается немало фраз, созвучных с антиеврейскими сентенциями Достоевского, например:
Еврейство завладело руководством золотого интернационала. Либеральное законотворчество сделало нас беззащитными перед наступлением капитализма. Евреи, народ прирожденных торговцев, имеют свою аристократию, которая силой денег перемалывает все сверху. Одновременно господство торгового сброда с помощью спекуляций и ростовщичества разрушает и разрывает общество снизу [БЕРКОВИЧ][364].
Однако историки утверждают, что
среди нацистской верхушки был человек, который любовь к творчеству Достоевского никогда не скрывал, — это главный пропагандист рейха Йозеф Геббельс.
Свою докторскую диссертацию молодой Геббельс начал с цитаты из романа «Бесы», а первым прочитанным им произведением Достоевского был роман «Преступление и наказание».
Даже после того как Геббельс стал гауляйтером Берлина, он продолжал перечитывать любимые книги. В одной из дневниковых записей он писал: «Только вошел — и цветы от Эльзы, и Достоевский на столе от мамы. Именины! Я о них совсем позабыл.».
Для Геббельса романы Достоевского были не просто интересными книгами, а едва ли не объектами поклонения. Он признавался в том, что, перечитывая, «и неистовствует, и плачет». Обращался он к творчеству писателя и во время депрессии: «Достоевский повергает в отчаяние. <…> И всё же он придаёт такую надежду и такую веру, делает таким сильным, таким добрым и таким чистым!»[365]
