При всей демонстрации презрения нацистов к русской культуре достоевсковедение в «Третьем Рейхе» не было запрещено, хотя и выпускало лишь литературу «второго сорта», идеологически отвечающую «духу времени» [SCHMID. С. 54]. В 1936 году, например, в Боннском университете 24-летний философ и германист Рихард Каппен (Richard Kappen) защитил докторскую диссертацию на тему «Идея “народа” у Достоевского»,
в которой интерпретирует Достоевского в категориях национал-социалистической доктрины: он делает особый акцент на обязательности укоренения русского «Народа» в «Почве», рассуждает о капиталистическом заговоре еврейства, которое хочет «при помощи своего золота поработить всех человечество» и превозносит элитарную, антидемократическую, утопическую концепцию государственности Достоевского».
В целом осмысление Каппеном Достоевского, с одной стороны, базируется на идейных философии истории Мёллера ван ден Брука, а с другой, — на постулатах расовой селекции и евгеники, развивавшейся его академическим учителем Эриха Ротхакера, который в своей истории философии 1934 года для достижения «качественно удовлетворительного расового усреднения народонаселения» предлагал проводить «политику евгенической селекции». Каппен не повторяет стандартное уничижительное расовое обвинение в адрес русских, а, напротив, мечтает о том, что в процессе выведения нового немецкого народного характера «восточная» эмоциональная неумеренность совместится с «нордическим» контролем над разумом.
В этой тяготеющей к красоте силе, в этой демонической силе показана только русская, восточная возможность или общечеловеческая? <…> И для нас, немцев, особую важность приобретает вопрос: Насколько сильно на наш народ будет воздействовать примесь восточной крови, которая, это надо, без всяких сомнений и оговорок, уже только из уважения к нашему великому немецкому народу, признать, является расовой составляющей. Именно та сила, которую Достоевский определил как «безмерность», как «порыв с головой до дна окунуться в бездну», она, с другой стороны, открывает огромные возможности, и для нашего народа <…> будет означать расширение человеческой экзистенции, в то время как опасность вреда от этого крайне мала, особенно в свете того, что в последнее время наша сущность была осмыслена как «нордическая» [SCHMID. С. 54–55].
Если же сопоставить высказывания о творчестве Достоевского-беллетриста известных мыслителей и литераторов ХХ столетия, в корне враждебных нацистской идеологии, то все они в первую очередь выделяют в нем те черты, которые являются характеристическими для всех представителей немецкого экспрессионизма. Например, философ-экзистенциалист и выдающийся психиатр Карл Ясперс ставит Достоевского (наряду с Ницше) в ряд «мыслителей», воспринимающих «человеческое бытие как болезненное бытие»[366]. Большой знаток и поклонник Достоевского русско-еврейский философ Аарон Штейнберг, пишет:
