За последние три десятилетия научный интерес к теме «Достоевский и евреи» резко возрос. Появилось большое число публикаций по этому вопросу[546], написанных по большей части в «оправдательном» ключе, иногда даже с прямыми антиеврейскими и антииудейскими, — см. [КАСАТКИНА] и [ДУНАЕВ] выпадами. Однако все они, независимо от своей тональности, базируются на предшествующих, ставших уже классическими, работах по этой теме и не содержат ни новых фактов, ни принципиально новых идей. Например, Гарри Розеншильд, развивая «мессианскую» гипотезу причины антисемитизма Достоевского, приходит к выводу, что тот не заимствовал свои идеи из иудаизма, а видел в нем и еврействе соперников всемирному торжеству русского православия и русского народа. Поскольку может быть только один «избранный народ», то в современном мире Промысел Божий сделал им русский народ, который, в представлении Достоевского, столкнулся на этом поприще с враждебностью со стороны евреев [ROSENSHIELD]. В свою очередь Сьюзен Макрейнольдс утверждает, что антисемитизм Достоевского проистекает из христианского богословия. Достоевский бросил вызов основам христианства, потому что он отверг «экономику спасения», на которой она зиждется. Спасение зависит от жертвы Иисуса, которую, согласно Макрейнольдсу, Достоевский рассматривал в еретических терминах как «детское жертвоприношение». Достоевский, как и Иван Карамазов, не верил, что многих можно искупить жертвой ребенка. Сьюзен Макрейнольдс в монографии «Искупление и торгашеский Бог: Система правил спасения и антисемитизм у Достоевского» обясняет, что автор связывает Бога-Отца, приносящего в жертву своего сына, с евреями, а Бога-им-отданного на заклание- Сына — с русским народом, который смиренно принял свою роль «агнца Божьего», — см. [MсREYNOLDS]. Американский славист Максим Шраер, в вводной части статьи «Достоевский, еврейский вопрос и “Братья Карамазовы”, которая представляет собой небольшой литературный обзор по теме «Достоевский и еврейство», указывая на непреходящую значимость вопроса о еврейской ноте в творчестве великого русского писателя, говорит, что:
не следует забывать, что во время дела Бейлиса (1913), главный обвинитель О. Ю. Виппер, взывая к моральному авторитету Достоевского, от лица народа говорил о евреях, которые «погубят Россию»[547].
Далее Шраер отмечает, что «§§ 1–3 главы второй «Дневника писателя» за март 1877 года» были напечатаны
русским ультранационалистическим издательством «Витязь» в той же серии, где были изданы «“Протоколы Сионских мудрецов" вместе с гнусным трактатом Генри Форда “международное еврейство"». В брошюру «Еврейский вопрос», на обложке которой стоит имя Достоевского и название которой взято из первой главки статьи Достоевского о евреях, включен также текст «Моего политического завещания Адольфа Гитлера» — здесь и выше [ШРАЕР. С. 151–154].
Утверждая тезис о том, что
игнорировать еврейскую проблематику в жизни и творчестве Достоевского (что приходилось делать большинству советских ученых) равносильно несправедливому отношению как к самому Достоевскому, так и истории евреев и иудаизма,
— Максим Шраер также отмечает, что «ученые и критики подходили к этой проблеме с разных сторон» — апологетической («оправдательной») и тенденциозной («обвинительной»). К первой группе достоевсковедов он причисляет
