Достоевский и евреи полностью

Ингольд вступает в противоречие с «цитируемым им» [INGOJLD. S. 158] тезисом Бахтина о том, что Достоевский «писал свои публицистические статьи, в противоположность художественной прозе, полностью в “систематически-монологической" или риторически монологической… форме, чтобы “только выразить идеи, в которых он был убежден"».

В действительности Ингольд путает публицистические приемы, которые Достоевский использует в своих текстах по еврейскому вопросу, с подлинной полифонией. Мнимая готовность публициста к диалогу, изложение им аргументов его противников, служила ему лишь для того, чтобы еще более настойчиво дезавуировать своих оппонентов и придать дополнительную достоверность его юдофобской позиции.

<…>

Время от времени юдофобию Достоевского связывают с его ксенофобией вообще. Его литературные и публицистические произведения, как известно, наполнены характерами, которые писатель по национальным или религиозным причинам относит к категории врагов русскости; их образы он рисует карикатурно, с чрезвычайной злобой — это поляки, французы, иногда немцы, католики и так далее. Однако, когда речь идет о враждебном отношении к евреям <…> это чувство, как правило, больше, чем просто неприязнь к иностранцам.

<У христианских экзегетов-антииудаистов — М. У. евреи часто изображаются как воплощение Зла, <как люди,> которые ответственны за почти все напасти этого мира. В юдофобии находят воплощение те мистические черты, которые, как правило, отсутствуют в ксенофобии другого рода. Но особой интенсивности вражда к евреям достигает у сторонников разного рода мессианских идей — эти люди никак не могут примириться с мыслью о еврейской «избранности». Эта мысль, содержащаяся в Священном Писании, представляет собой источник их постоянного раздражения. Чтобы избавиться от «еврейской конкуренции», они пытаются многое «вытеснить» из своего сознания, например, тот факт, что цивилизованное человечество обязано евреям как Десятью Заповедями, так и Нагорной проповедью. Последствия этого процесса «вытеснения» в высшей степени странны, так как евреи считаются для их мессиански настроенных противников все еще «избранным народом» — но не в положительном, а в отрицательном смысле; евреи будто бы являются высшим проявлением разрушительного начала.

Юдофобия Достоевского была тесно связана с его непоколебимой верой в особую миссию русского народа. <…> Аарон Штейнберг считает, что для Достоевского «богоизбранный русский народ и есть, в сущности, ныне воскресший Израиль».

Вспомним в связи с этим потрясающий диалог между героями «Бесов» — Шатовым и Ставрогиным. Достоевский впутывает Шатова — протагониста идеи избранности русской нации — в спор с главным героем «Бесов»: «Низвожу Бога до атрибута народности? — вскричал Шатов, — напротив, народ возношу до Бога. Народ — это тело Божие. Всякий народ до тех пор только и народ, пока имеет своего бога особого, а всех остальных на свете богов исключает без всякого примирения; пока верует в то, что своим богом победит и изгонит из мира всех остальных богов» <…> Единый народ «богоносец» — это русский народ.

<…> Достоевский пытается преодолеть расколовшие Россию социальные, национальные и мировоззренческие противоречия с помощью проповеди идеи национальной избранности русского народа. В январе 1877 Достоевский выдвинул в своем «Дневнике писателя» следующий постулат: «Всякий великий народ верит и должен верить, если только хочет быть долго жив, что в нем-то, и только в нем одном, и заключается спасение мира, что живет он на то, чтоб стоять во главе народов, приобщить их всех к себе воедино и вести их, в согласном хоре, к окончательной цели, всем им предназначенной».

Эта вера, которая возвышала Древний Рим, Францию и Германию, продолжает свою мысль Достоевский, естественно, отличала также русский народ, прежде всего славянофилов, которые верили в то, что «Россия вкупе со славянством и во главе его, скажет величайшее слово всему миру, которое тот когда-либо слышал, и что это слово именно будет заветом общечеловеческого единения».

Аарон Штейнберг комментирует эти слова Достоевского следующим образом: «Истинный Израиль — ныне народ Русский: Стоит только русскому народу отказаться от веры, что лишь он один вправе притязать на еврейскую, в Священном Писании евреев увековеченную мессианскую идею… и он сразу распадется» [ЛЮКС].