«Записки из Мертвого Дома» (1860–1862) явились произведением, которое снискало Достоевскому ту славу и популярность, к которой он так стремился в середине 1840-х годов, до заключения в тюрьму и последовавшей ссылки. Именно «Мертвый Дом» читала вся образованная Россия, и именно своей жестокой правдой «Записки из Мертвого Дома» обеспечили Достоевскому не только возврат в литературу, но и репутацию писателя, заслуживающего серьезное уважение. Примечательно, что сам Достоевский пытался обеспечить возврат в литературу после выхода с поселения в Сибири водевильным произведением «Дядюшкин Сон» (1859), которое по своей структуре похоже на драматическое произведение. В литературных исканиях после каторги и ссылки Достоевский не оставлял мысли о том, что скорой славы и денежного вознаграждения можно заслужить произведением драматургического комедийного характера. Здесь обозначается связь с идеями периода замыслов драмы «Жид Янкель» в плане жанровых поисков. Отметим, что даже в тюремных мемуарах «Записки из Мертвого Дома» Достоевский отвел комедийное место для еврея-каторжанина, что свидетельствует о гибридном генезисе этого нового персонажа, Исай Фомича Бумштейна, литературные истоки которого находятся в переработке Достоевским гоголевского Янкеля[561]. Однако Бумштейн интересен не только своим литературным генезисом, но, главное, тем, что он является самым разработанным еврейским персонажем в произведениях Достоевского. Более того, как литературный и одновременно реальный персонаж в мемуарах Бумштейн особенно отличается от других действующих лиц острога своей перформативностью. Актерство составляет одну из его главных характеристик, и в этом нам видится не только его характеристика как национального типа в среде многонационального острога, но и как признак его литературной генеалогии, связывающей его с типологией изображения евреев в европейской литературе и драматургии. Однако, Исай Фомич Бумштейн намного сложнее и многоплановее, чем его литературный прототип у Гоголя. Только в результате встреч Достоевского с выходцами из еврейской среды в Сибири Бумштейн перерос гоголевского Янкеля по своей значимости и многогранности.
Жанр дневников и мемуаров представляет собою пограничный жанр. Это сплав воспоминаний из действительности, часто искаженных памятью, или намеренно включающий в себя долю вымысла. Мемуары, написанные писателем, представляют собой гибридный жанр, и «Записки из Мертвого Дома» можно рассматривать как произведение литературное, положившее начало в России жанру тюремных записок и романов. В современном литературоведении и культурологии мемуары и записки рассматриваются именно как жанр синтетический, сидящий на стыке разнообразных нарративов и приемов повествования. «Записки из Мертвого Дома» также рассматриваются как форма
Исай Фомич Бумштель (1808, Смолен. губ. — ?), арестант Омского острога, как свидетельствует архивное дело, «из Смоленской губернии, из евреев, мещанин, в крепости с 24 августа 1850 года за смертоубийство, на 11 лет, наказан плетью 65 ударами с постановлением штемпелевских знаков, золотых дел мастер, грамоты не знает» [БЕЛОВ С. В. (III). С. 42].
Белов также приводит сведения о прототипе Бумштейна из воспоминаний Ш. Токаржевского [ТОКАРЖЕВСКИЙ], который отбывал каторгу одновременно с Достоевским. Его запись исключительно интересна, поскольку служит свидетельством не только исторической достоверности факта, но и примером исторического восприятия персонажа Бумштейна из «Записок из Мертвого Дома». В воспоминаниях Бумштель запомнился Токаржевскому как Бумштаб, что подтверждает, что ошибки памяти играют значительную роль в воспоминаниях и мемуаристке.
