Достоевский и евреи полностью

Теперь мы подробно обратимся к разбору образа Бумштейна в «Мертвом Доме». Впервые автор повествователь сообщает о нем в главе «IV. Первые впечатления», описывая свои отношения с дагестанским татарином Алеем, которого, как помнит читатель, Горянчиков учил грамоте по Евангелию. Горянчиков подробно описал трех братьев дагестанцев, попавших в острог за убийство и грабеж купца армянина. Эти подробные детали носят этнографический оттенок, отсылая к экзотике Кавказа, как места опасного и манящего, согласно литературной традиции романтического ориентализма. Описание это вписывается в общий колорит Мертвого Дома как микрокосмоса Российской империи в период ее колониальной экспансии на Кавказе. Сам Горянчиков при этом ведет просветительскую работу, одновременно приобщая дагестанца-мусульманина к Евангелию. Горянчиков отмечает, что особенно понравилась Алею Нагорная проповедь, с ее христианскими ценностями. При этом он делает такое доброжелательное — что несвойственно позднему Достоевскому в отношении мусульман (sic!) — замечание, как «чисто мусульманская улыбка (которую я так люблю и именно люблю важность этой улыбки)» [ДФМ-ПСС. Т. 4. С. 54].

Первое знакомство читателя с Бумштейном следует за этим нарративом покровительственного отношения к горцам как инородцам, которые поддаются влиянию русского просвещения и, что более важно, даже влиянию христианского Евангелия[563].

Контраст в манере и тоне представления еврея Бумштейна в сравнении с описанием кавказца очень значителен и, как нам представляется, тщательно продуман автором «Мертвого Дома». Прежде всего, Достоевский группирует еврея вместе с поляками, таким образом представляя их как элемент исторически чуждый всему русскому. Как известно, Российская империя унаследовала огромное еврейское население, проживавшее на территории Польши только в ХУШ веке, и Достоевский явно учитывает этот факт, ассоциируя еврея с группой поляков. Как известно, повествователь сторонился поляков-каторжан и осуждал их высокомерное пренебрежение по отношению к русским:

Отметим, что «поляк» Симон Токаржевский, польский революционер, отбывающий каторгу одновременно с Достоевским, в своих воспоминаниях упоминает Исаака Бумштейна как представителя Омского еврейства. Примечателен тот факт, отмеченный исследователем Дэвидом Гольдштейном, что, согласно воспоминаниям Токаржевского, польские заключенные часто заступались за еврея от придирок и оскорблений других каторжан в остроге[564]. Достоевский рисует более добродушную картину отношения арестантов к Бумштейну в своем первом его описании, которое дается в комических тонах: