– Так здесь и крайняк. Тут пацан загибается, бля, совсем тухло, надо кому-то в сектор 3 подойти. Есть лепила у нас какой-нибудь?
– Что с ним?
– Диабет, говорят. Нужны уколы. Отъедет – я на жмура не подписывался.
– Принято. Жди. Скоро буду. Конец связи.
***
Наталья Евгеньевна дождалась окончания разговора и только после этого отошла. Не успела она дойти до холла, как раздался какой-то шум и крики. Наташа спешно вернулась к охранникам и увидела, как второй мужчина тащит за шиворот подростка, который был очень бледен и приволакивал ногу. Это был Кирилл Плетнев! Когда военный дотащил парня, тот сильно стонал. Охранник почти припечатал его к полу.
– Все не угомонятся, мать их. Эти сучата пытались сбежать. На втором этаже открыли окно и пытались выбраться. На улице темень – не видно ни хера. А под окном какой-то ящик металлический, с песком вроде, типа пожарный. Этот мудила неудачно приземлился, наверное, как раз на этот ящик, я не понял, нога что ли у него, остальные вроде попрятались. Кажется, никто больше не смог спуститься. Но по-любому надо проверить, сам знаешь, нам за это очко порвут. Бля, какая-то косяковая смена, одни геморрои образуются с этими пиздюками.
Наталья уже склонилась над парнишкой. Похоже, что он был без сознания.
– Эй, ты меня слышишь? – Она потрепала подростка по плечу. Кирилл очнулся.
– Эй, отвечай, что случилось? Кирилл, ты же должен быть с Дашей.
– Да спит она. Я хотел ее спасти, ей очень страшно.
Он застонал: "Нога… Очень больно".
Наталья попыталась посмотреть, что с ногой, но под джинсами было не разглядеть. Она велела дуболому отнести парня на какой-нибудь диван и помочь ей с джинсами. Снимать не стали, штанину разорвали, и девушка чуть не вскрикнула от неожиданности: нога была безобразно вывернута в районе лодыжки, из рваной раны торчал осколок кости и текла кровь.
– Господи, какой ужас! – она зажала руками рот. – Кажется, это открытый перелом. Надо хоть кровь остановить!
Нашли какой-то ремешок или пояс, перевязали рану выше на несколько сантиметров. Кровь вроде остановилась.
– Ребята, надо срочно что-то делать! У него будет сепсис. Это очень опасная травма. Его срочно надо госпитализировать! Звони опять своему главному! Давай, быстрей!
Пока военный опять связывался по рации, Наталья Евгеньевна опять пыталась привести Кирилла в чувство. Она обтерла его голову водой, расстегнула несколько пуговиц на рубашке, нашла чем обмахнуть бледное лицо. Юноша опять застонал, но глаза открыл.
– Я хотел, как лучше. Я хотел выбраться и позвать на помощь. Блин, как я так сорвался, и никому уже не поможешь. Как же нога болит! Что с ногой?
– Успокойся, Кирилл. Не терзайся. С ногой не очень. На мой взгляд, открытый перелом. Вызвала тебе помощь. Тебя нужно госпитализировать в больницу. Потерпи, дорогой.
Пока Наташа хлопотала возле бедолаги Кирилла, Вероника решила обойти палаты. Дарья спала. В целом было спокойно, все сидели или лежали на кроватях, дремали или переговаривались. Заметив её, некоторые спросили про ужин. Да, действительно, будет ли еда у детей? В самом последнем номере, в конце коридора, у спального места на стуле сидела Валентина Васильевна и держала за руку ребёнка. Это был Вадим. Мальчик тяжело дышал, беспокойными, нервными пальцами то теребил одеяло, то почесывал лицо, то приглаживал волосы. Видно было, что ему не по себе. Баба Валя с тревогой вглядывалась в его лицо, периодически спрашивала, как он, и гладила мальчика по руке.
– Никуша, я заставила его лечь, – увидев Веронику, проговорила Валентина Васильевна. – Ему уже очень нехорошо.
-Вадик, а у тебя глюкометр есть? Сильно сахар упал?
– Вероника Николаевна, он у меня не упал, это не сильно страшно, он у меня увеличился. Я без глюкометра это понимаю. У меня же диабет с семи лет, я давно с ним живу, привык уже. Я свой организм чувствую, мне и мерять не нужно. Редко когда измеряю, с утра в основном, когда просыпаешься, сразу иногда не понятно.
-Скажи, а у тебя совсем нет больше лекарства?
– Я обычно использую две шприц-ручки в течение дня. С коротким инсулином и длинным. Не буду вам подробно рассказывать, зачем вам голову забивать? Сегодня я вообще не брал длинный инсулин, потому что планировал пораньше домой, думал, не пригодится. В шприце с коротким мало оставалось, но до вечера должно было хватить. Сейчас осталось ещё совсем немного, не знаю, надо ли укол сделать или ещё чуть потерпеть? Как Вы думаете, скоро мне помогут?
– Тебе очень плохо? – Вероника с беспокойством смотрела на мальчика. – Это терпеть ещё можно? Что может случится, если вовремя не сделать укол?
У женщины похолодело в животе. Фантазия услужливо подбросила образ умирающего ребёнка в гипергликемической коме. «А какие у неё симптомы, у этой комы? Надеюсь, что мы этого и не узнаем. Как я потом жить буду, если у меня на руках он умрёт?»
– Вообще-то теоретически потеряю сознание, но я не проверял. А потом, наверное, кони двину.
– Нет, дружок, этого не будет, мы не допустим.
И Вероника помчалась обратно на пост охраны.
