– Ребята, будьте вы людьми. У нас дети умирают. Вы несёте за них ответственность или нет? Или только мы несём? Если они умрут без помощи, вам попадёт или нет? А вообще жалко их или нет? – почти плакала она.
– Ты пойми, я рад помочь, но ничем не могу. Телефона у меня нет, я даже скорую тебе не могу вызвать. Понимаешь? И тебя выпустить не могу: отвечаю за ваше здесь нахождение.
– Ладно. Я поняла. Но ты хотя бы можешь ещё раз связаться по рации со своим руководством? Поторопи их там, скажи, что ситуация очень серьёзная.
– Хорошо. Попробую еще раз.
И он действительно оживил свою пластмассовую коробочку, которая в ответ разразилась нецензурной бранью:
– Ветер, не ори, я понял, но эти бабы реально нас достали. Она моросит, что скоро два жмура уже будет. Им жалко пиздюков, училки же. Окей, окей, отбой. – Амбал убрал рацию. – Он едет.
– С врачом?
– Откуда знаю? – пожал плечами.
– Я с места не сдвинусь, пока не приедет твой главный.
– Да стой хоть до утра.
Дети. Дарья
Проснувшись, Даша не обнаружила рядом Кирилла. Было темно; глаза слиплись. Она умылась в санузеле и пошла искать Веронику Николаевну, чтобы выяснить, где Плетнев. Учительница сидела в холле, прямая и сосредоточенная.
– Вероника Николаевна, а где Кирилл? Вы, вроде, вместе здесь были, пока я не вырубилась, – шёпотом спросила Даша.
– А, это ты. Ты чего встала? Ночь же.
– Я не могу без Кирилла спать. Мне страшно.
Вероника поняла, что от девочки не скрыть происходящее.
– Видишь ли, детка, Кирилл немного травмировался, он плохо себя чувствует и сейчас, наверное, спит.
– Где он? – дрогнувшим голосом, но в целом довольно спокойно спросила девушка. – Я буду держать себя в руках, истерик не будет, только скажите, где он.
– Он в тёмном коридорчике, ближе к вахте. Давай я провожу тебя.
–Не нужно, Вероника Николаевна, все хорошо, отдыхайте. Я в порядке.
Даша пошла по коридору и едва не вскрикнула от неожиданности: перед ней, как черт из табакерки, из темноты появился Стас Корнилов.
– Привет, полуночница! Не спится?
– Отстань, Стас, я гуляю, выспалась уже.
– А давай мы вместе погуляем, – не отстаёт он.
– Я же попросила: иди на хер.
– Дашуля, какая ты сердитая сегодня! А где же твой Ромео? Что ты одна бродишь в темноте? Приключения ищешь? – Стас попытался обнять девушку.
– Если ты, мудило, ещё раз дотронешься до меня, я твои яйца разобью ударом ноги, – спокойно ответила она, высвободилась из рук Корнилова и пошла дальше.
– Нет, ты постой! Думаешь, что ты самая крутая, да? Думаешь, я тебя испугался? Да нужна ты, бэушка Плетневская.
– Стасик-пидорасик, – устало проговорила Даша, – если ты хотел меня обидеть, то у тебя ничего не получилось. Я от тебя утомилась. Иди спать. Лучше уж быть бэушкой, подстилкой, да чем угодно, Кирилла, чем рядом с тобой находиться, Стасик-ссаный матрасик, в любом качестве. Тебе до него как до луны. Иди, подрочи, долбоеб.
Даша пошла дальше, а Стас ещё какое-то время стоял на месте и смотрел ей вслед. Он сжимал и разжимал кулаки, раздувал ноздри, но сделать ничего больше не мог. Она уже завернула в другое крыло, её силуэт осветил рассеянный свет: вахта охраны близко.
Наконец девушка увидела нечеткие очертания женской фигуры. Это была Наталья Евгеньевна, сидящая на полу. На её коленях лежала голова Кирилла. Он, кажется, спал. Даша приблизилась и зашептала:
– Наталья Евгеньевна, как он? Что с ним?
– Даша, хорошо, что ты пришла. У него нога сломана. Он постоянно теряет сознание от кровопотери и боли. Помощь вроде будет скоро. Ты посиди здесь, поможешь следить за ним, а то я борюсь со сном, а самой страшно за парня.
Даша опустилась на колени перед Кириллом, вгляделась в любимое лицо и беззвучно заплакала.
– Мой любимый, мой хороший, очнись, я здесь, – гладила она лицо юноши. – Я рядом, я не уйду. Всё будет хорошо. Посмотри на меня!
Кирилл не двигался. Тогда Дарья стала тихонько бить его по щекам, трясти за плечи. Наконец он очнулся:
– Дуся… Что ты плачешь? Не плачь! Все нормально, чуть нога побаливает. Ничего страшного, заштопают, – Кирилл попытался улыбнуться. – Прости, что так глупо вляпался. Хотел, как лучше.
– Не разговаривай много, тебе надо силы беречь, – закрыла его рот ладонью Даша, едва сдерживая слезы. – Я тебя люблю.
– И я тебя люблю, девочка моя. Посиди со мной.
И Наталья Евгеньевна как можно осторожнее приподняла голову своего ученика со своих колен, Даша подложила руки, и Наталья отползла в сторону. Так они поменялись местами. Учительница выпрямилась: за время долгого сидения очень затекла спина, и, чуть прихрамывая, она пошла в сторону вахты.
Даша сидела, придерживая голову Кирилла на коленях, беззвучно плакала, не вытирая слез и старалась постоянно говорить, не давая ему заснуть. Юноша то терял сознание, то снова приходил в себя.
