– Любимый, послушай меня: у нас все будет хорошо. Ты обязательно поправишься, я буду тебя поддерживать, все время буду рядом. Ты будешь сидеть на больничном дома, а я с тобой буду заниматься, делать уроки, читать. Ты будешь капризничать, привередничать, а я буду за тобой ухаживать. А в декабре мой день рождения. Отметим на полную катушку; всех позовём: и маму твою, и ребят из класса, и всех друзей. Восемнадцать же будет! А в мае – твой день рождения. Тоже такой кипиш замутим! И оба станем совершеннолетними. А потом мы сдаём экзамены, – и мы вольные птицы! Да, забыла: в мае, после днюхи, пойдём подавать заявление, а после экзаменов мы поженимся! Мы так мечтали с тобой об этом, помнишь? – Даша все это приговаривала вполголоса, в спокойной интонации, монотонно. Ей казалось, что Кирилл её слушает. А может, это она себе говорила?
Вдруг раздался звук открываемой двери и голоса, довольно громкие, мужские. И вот показался тот мужик в маске и двое автоматчиков, один из которых нёс носилки. Они подошли, положили носилки, аккуратно взялись вдвоём за Кирилла и подняли его с пола. Даша тоже поднялась.
– Вы его в больницу? – бросилась она к чёрной маске. – Я поеду с ним.
– Нет, не поедешь, – спокойно возразил главный.
И тут девушка испугалась по-настоящему:
– Я просто должна поехать. Я должна быть рядом с ним! Мы с ним никогда не расстаёмся.
– Это ваши проблемы. Нечего здесь огород городить. Он тебя не слышит и не видит. Ему помощь нужна, а не твои сопли. Или к педагогам своим. – Он положил ей руку на плечо и развернул в противоположную сторону.
– Нет, отстаньте от меня! – закричала Даша. – Я еду! Вы меня не остановите!
Охранники отворили дверь и пропустили автоматчиков с носилками, Даша бросилась за ними, но ей перегородили дорогу. Девушка забарабанила кулаками по мощному торсу амбала, впрочем, безрезультатно. Она кричала, плакала, дралась, как дикая кошка, но мужчина скрутил ей за спиной руки, чтобы она немного успокоилась, потом поднял, положил к себе на плечо и понёс в глубь коридора, в холл. Не обращая никакого внимания на крики и сопротивление, он донёс Дарью и передал её изумленным женщинам. Потом молча удалился.
Девушка продолжала рыдать:
– Они не взяли меня. Он там один.
– Успокойся, Даша, успокойся. Он почти все время без сознания. Ему сейчас все равно, рядом ты или нет. Ему помощь нужна, и он её получит. Вот придёт в себя, и ты как раз уже будешь рядом, – старалась успокоить Дарью Вероника.
– Он не умрёт? Точно не умрёт? – выкрикнула девушка.
– Конечно, нет. От этого не умирают. Он крепкий парень, спортсмен. Он выкарабкается! Успокойся! Ты ему гораздо нужнее здравомыслящей, спокойной невестой, а не больной истеричкой. Всё, давай, пойдём умоемся и ляжем спать.
И Даша покорно поплелась за Вероникой Николаевной, продолжая всхлипывать на ходу, но уже тише и тише.
Дети. Стас
"Вот стерва, мразь, сука, подстилка. За что она меня ненавидит? Чем я хуже Плетнева? А может, действительно хуже? Почему у меня нет никого, кто бы поддержал меня, утешил? Даже от матери не вижу понимания. Почему у меня нет друзей? Приятелей разных – хоть отбавляй, а действительно преданных людей – нет. А может, что-то не так во мне? Может, это именно я не достоин любви и понимания, поддержки и преданности.
А что я сам сделал для них? Может, это я не умею любить? Может, мне это чувство не ведомо? Не научили меня любить? Да, нет, Дашку – то я люблю. Или это не любовь? Может, ревность или зависть? Я хочу, чтобы она была со мной, а она меня избегает, даже презирает, почему? Я устал быть объектом её насмешек. Да, я сам ищу повод для них, пытаясь обратить на себя её внимание. Я сам только порчу все".
Стас пошёл в свою палату, долго лежал на кровати без сна, потом опять встал, вышел. Выходя из туалета, увидел, как Вероника ведёт Дашу к женскому санузлу. Он притаился. Учительница отвела девушку в её пустую комнату и через некоторое время вышла. Стас последовал за ней, убедился, что Вероника Николаевна ушла к себе в номер, а потом вернулся к Дашиной комнате. Дверь была открыта, как и все двери их лагеря. Закрывать их запретили охранники. Послушал. Тишина. Стас тихонечко зашёл, остановился посредине помещения и не решился приблизиться к девушке. Она сама его заметила, так как глаза уже привыкли к темноте.
– Корнилов, это опять ты? Ну, что ты пристал, как банный лист? —прошептала Даша. – Я от тебя устала, уходи.
– Я это, извиниться хочу, – проговорил Стас.
– Хорошо, принимается, иди.
– Что-то случилось? Ты чего такая?
– Да, с Кириллом несчастье: он ногу сломал. Его увезли, а меня не взяли.
Стас понял, что девушка нуждается в поддержке и что у него вдруг появился маленький шанс. Он осторожно присел на краешек кровати, протянул руку погладить по волосам. Но Даша резко отодвинулась.
