Его голова была повёрнута набок, волосы на висках и на лбу прилипли к влажной коже, на щеке уже начинал розоветь след от пощёчины. Глаза были плотно зажмурены, и из-под век выступили слёзы. Они не текли, не капали, лишь чуть просачивались, и их едва хватало на то, чтобы смочить ресницы, но… Но он, Кендалл, не мог на это смотреть и не мог продолжать. В голове стояла какая-то звонкая пустота, между ног скопилось болезненное и острое желание, яйца стали тяжёлыми и горячими, словно туда медленно потёк расплавленный свинец… Но слёзы и отчаянно сжатые губы остановили.
От холодных жёстких струй саднило царапины, которые Лоренс оставил на плечах, руках и груди Кендалла. Левое подреберье и скула тоже ныли. Оставалось лишь надеяться, что на лице не будет синяка.
Кендалл десять минут просидел в своей комнате с пакетом льда, который украдкой стянул из собственного холодильника, молясь, чтобы в кухню не зашёл Джейми или кто-то из прислуги. Не хватало ещё, чтобы обслуживающий персонал гостиницы узнал, что омега заехал ему по лицу так, что пришлось лёд прикладывать. Но что ему ещё с ним делать? Связать? Оглушить? Кендалл не был уверен, что захочет заниматься сексом со связанным партнёром. В самой ситуации было нечто пикантное, но не в этом случае. Это была уже не игра. К тому же, если он ненароком нанесёт Лоренсу серьёзные увечья, Бюро с него спросит… И не просто спросит — раструбит на всю страну, что Питер Кендалл изуродовал молодого ценного омегу.
О чём он думает?! Он всё равно не сможет сделать с Лоренсом ничего такого…
Кендалл выключил воду и не глядя протянул руку туда, где на металлической перекладине всегда ждало полотенце, схватил его и начал растирать озябшее от холодного душа тело.
Что ему ещё остаётся? Ничего. В развлекательном центре омегам дают какие-то препараты, но Лоренсу не то что препараты или алкоголь, ему даже кофе нельзя пить. Любые таблетки, даже от головной боли, строго по согласованию с врачом. Они собираются зачать здорового ребёнка. По крайней мере, он, Кендалл, собирается, и накачивать омегу наркотиками — верх глупости.
Он и без наркотиков почти справился с этим бешеным Лоренсом, но дальше… дальше не смог. Наверное, он недостаточно альфа. В старые времена омегу получал сильнейший, тот, кто мог победить других альф и скрутить омегу. Хотя времена бывали разными. Бывали и такие, когда омеги принимали участие в войнах наравне с альфами и бетами. Бывали и такие, совсем ещё недавно, когда омеги сами были вольны выбирать себе партнёра и часто выбирали его не за силу. И в других странах так оно и есть до сих пор.
Пока самым простым способом было ждать, когда у Лоренса наступит течка. В воспитательных центрах её «смягчали» специальными препаратами, а без них… Без них омега сам к нему приползёт — на коленях и с задранной кверху задницей. Так всё природой устроено: любой омега хочет принадлежать альфе.
***
Эйдан не спал всю ночь и задремал только под утро. Завтракал он отдельно от обоих Кендаллов — на кухне. Кусок не лез в горло после вчерашнего. Да и щека болела. И не только щека. Но всё же главного Кендалл не сделал. Не смог. Значит, не был такой уж сволочью, каким Эйдан его считал.
Так не может продолжаться бесконечно. Кендалл или изнасилует его, или вернёт в распределительный центр. Конечно, не сразу, только после выборов. Выборы ещё через полгода, может, к тому времени они привыкнут друг к другу и… Эйдан затряс головой. Нет, ни за что… Или всё же? А если бы у него началась течка? Но тогда бы он забеременел — если вообще был способен к этому — а мысль о том, что внутри будет что-то расти и растягивать ему живот, приводила Эйдана в ужас.
Другие омеги об этом мечтали. Им с малолетства вбивали в голову мысль, какое это невероятное счастье — вынашивать ребёнка и быть сосудом новой жизни. Эйдана это не устраивало. Он не хотел быть сосудом для чьего-то семени, а потом для чьей-то жизни, он хотел свою собственную жизнь.
На вчерашнем праздничном ужине он сидел за столом рядом с Кендаллом — по такому поводу это было позволено. Некоторые из гостей привели с собой омег, и тех разместили в отдельном зале: их не считали достойными есть вместе с альфами и бетами.
Ближе к концу вечера Эйдану понадобилось выйти в туалет: туда его сопровождал бета. Внутри стоял ещё один, видимо, следивший за тем, чтобы омеги не сделали чего-нибудь неположенного. Эйдан слышал, что жизнь «бесплатных» омег была пусть и труднее, но в целом свободнее. Обыкновенные альфы не могли позволить себе столь пристально следить за супругами, нанимать прислугу и охрану. Их омеги могли надолго оставаться дома одни, иногда выходить на улицу без сопровождающих, например, за покупками или к врачу, если район был благополучным. Жизнь же омег, попавших к состоятельным альфам, была больше похожа на заключение — за ними следили неотступно.
