Произошедшее с Анселем было не самой приятной главой в истории Кендаллов: ему не повезло стать супругом тогдашнего главы семьи в год, когда началась эпидемия болезни Гранта. Анселю было двадцать два, а его мужу-альфе за пятьдесят. У Кендалла уже было трое детей от первого брака, но только встретившись с Анселем он узнал, что значит обрести истинную пару, — после чего развёлся с первым супругом, с которым у него не было уз. Когда омеги начали умирать по всей стране десятками тысяч, Кендалл решил отправить Анселя за границу, несмотря на то, что шла война. Но на тот момент уже ни одно государство не принимало омег из Соединённых Штатов. Не помогали ни связи, ни деньги — слишком силён был страх перед неизвестным вирусом. Тогда Анселя отправили в какое-то уединённое поместье. В доме были запасы еды и всё необходимое для жизни, а контакты с остальным миром сводились лишь к телефонным разговорам. Даже сам Кендалл не приезжал, боясь занести вирус. Тем не менее, через два месяца Ансель умер от внезапно развившейся болезни Гранта. Его муж на следующий день принял смертельную дозу снотворного — не смог жить без своей пары. Самоубийство Кендалла имело разрушительные последствия для всей семьи. Его промышленная империя осталась без руководителя: старшему сыну едва исполнилось двадцать, и он только начинал вникать в сложности семейного бизнеса, а надёжных управляющих не было. И всё это при том, что два завода нужно было переоборудовать для выполнения военных заказов, а рабочей силы катастрофически не хватало: многие альфы и даже беты были призваны в армию, а омеги или находились в карантинных центрах, или где-то прятались. Кендаллы потеряли военные заказы и с ними огромную часть своего состояния, а то самоубийство до сих пор считалось примером недопустимых для главы семьи слабости и безответственности.
Смерть Анселя была как раз тем случаем, когда вирус, долго оставаясь в организме незамеченным, вдруг активизировался. Видимо, Платт сумел понять, что запускало этот механизм, но Кендалл, сколько ни ломал голову, не мог сообразить, почему из-за этой информации стоило убивать учёного и кому она могла показаться опасной.
— Это лишь твоя интерпретация, — задумчиво сказал Джейми. — У тебя несколько сотен снимков, ты разложил их по такому принципу, кто-то другой разложил бы по-другому. Это как пасьянс.
— Какие вы, беты, нудные, — рассмеялся Кендалл. — Ты разве не чувствуешь азарта, а?! Узнать, в чём там дело, докопаться… Нет?
— Нет, — ответил Джейми. — Я хочу жить долго и счастливо. К тому же, ты всё равно в тупике.
— Не совсем. У меня есть ещё одна ниточка. Файлы были разложены в три папки, «Группа А», «Группа В» и «Группа др. Марстона».
— Знакомая фамилия…
— Я проверил. Всего в Штатах три доктора с такой фамилией, наш — тот, который работал в Вирджинском медицинском центре в тот же период, что и Платт, но его специализация не имеет никакого отношения к болезни Гранта, и вот это очень подозрительно. Он анадеолог.
— А, вот почему я помню его. Ты консультировался у него насчёт разрыва уз?
— Я хотел, но он отказался сотрудничать. Сказал, что поддерживает официальную политику: узы — болезнь, которую нужно лечить, и он ничем мне помочь не может.
— Думаешь, поможет сейчас?
— Попробовать стоит. Я не буду рассказывать ему о снимках, конечно. Подумаю, как повести разговор.
Джейми покачал головой, молчаливо осудив Кендалла — одним красноречивым взглядом, а потом посмотрел на часы:
— Что-то мы засиделись. Мне уже пора.
— Ты не домой?
— Нет, и ночую не дома, так что не теряй.
— Всё понятно, — хмыкнул Кендалл, но после паузы всё же спросил: — Альфа?
— Да. И это серьёзно, — Джейми поднялся из кресла и направился к дверям.
— Извини, но… он уже был женат? — спросил Кендалл.
— Нет, не был, — твёрдо ответил Джейми, уже этой фразой давая понять, что готов к любым возражениям и от своего не отступится.
— Не надо, Джейми, ты же сам всё понимаешь. Ничем хорошим для тебя это не кончится. У него появится омега — и всё, конец.
— До этого ещё далеко.
— Ты же сам сказал, что это серьёзно. Или ты рассчитываешь, что он ради тебя откажется от распределения?
— Я ни на что не рассчитываю, — Джейми развернулся и открыл дверь.
Он сам всё знал. Знал, что, как бы ни крепки были отношения, стоит появиться безмозглой кукле, завёрнутой в красные тряпки, про бету забудут. Даже если омега окажется злобной, капризной и лживой сукой, про бету всё равно забудут. Если повезёт — то через год вспомнят, но отношениям уже не стать прежними.
***
Последние две недели были самыми спокойными в жизни Эйдана после того, как его разоблачил тот неизвестный альфа. Кендалл обещал, что отца скоро выпустят из тюрьмы.
Как именно скоро, Эйдан не знал. Расспрашивать мужа не решался, а тот молчал. Злился.
