Кендалл тем временем готовился к выборам: ездил по штату для встреч с избирателями, и Эйдан вместе с ним. Разумеется, он не поднимался на сцену — держался в общей толпе сопровождающих. Собравшимся было достаточно увидеть яркое одеяние омеги в толпе, чтобы понять, что вместе с Кендаллом приехал супруг. На официальные обеды и ужины Кендалл его с собой не брал, разрешая присутствовать только на более неформальных, куда приглашались по большей части хорошие знакомые, некоторые тоже вместе с омегами.
Кендалл ожидал исполнения договора терпеливо: никаких попыток силой затащить Эйдана в постель не было. Тот был этим почти разочарован. С одной стороны, ему нравилось достойное, почти рыцарственное поведение альфы, с другой, оно говорило об отсутствии личного интереса Кендалла к нему. Иногда Кендалл смотрел на него по-особенному, без обычного лёгкого презрения, и тогда Эйдану делалось почти что стыдно за то, что он затеял. Была даже пара ситуаций, когда его просто-таки тянуло подойти к Кендаллу, но он тут же одёргивал себя: сначала нужно дождаться освобождения отца и только потом задумываться о том, куда и к кому его тянет.
С тех пор, как ему исполнилось десять, Эйдан смотрел на альф исключительно со страхом, ежесекундно опасаясь, что они его почуют. Или же со злостью, потому что жестокая система, где омеге надо было или скрываться, или стать живым инкубатором для альфьего потомства, вызывала в нём ненависть и чувство гадливости. Лишь один раз за всю жизнь он смотрел на альфу с интересом. Когда ему было шестнадцать, на дамбу приехало несколько рабочих — что-то подновлять и ремонтировать. Среди них был промышленный альпинист, один из тех, кто должен был спускаться по стене плотины вниз и проверять прочность конструкции специальными приборами. Эйдан не смел подходить к нему и остальным рабочим близко, но издалека поедал молодого альфу глазами. А когда парень снял спецодежду и стянул потемневшую от пота футболку, на секунду показав мускулистую спину с татуировкой в виде головы орла, у Эйдана в глазах потемнело от возбуждения. К счастью, через два дня альфы уехали…
И вот теперь рядом с ним был Кендалл. Эйдан его заранее возненавидел, ещё в развлекательном центре, из-за глупой болтовни, какой же Кендалл чудесный, красивый, мужественный и прочее, но альфа оказался неплохим… Даже привлекательным… От него Эйдана тоже иногда в жар бросало, как тогда, на дамбе. И Кендалл его отпустил… Да, ударил, но потом отпустил. Если бы муж в тот раз повязал его, Эйдан бы благополучно ненавидел Кендалла всю оставшуюся жизнь, но теперь уже не мог.
Во время поездки Эйдан отчаянно скучал: в «Карлайле» он мог хотя бы перекинуться парой слов с прислугой или с Джейми, когда тот был дома. Теперь же он часами просиживал в номерах гостиниц в ожидании очередного ужина или возможности постоять в уголке сцены на публичном выступлении, и поэтому удивился, когда рано утром дверь в его комнату распахнулась, и Кендалл приказал:
— Позавтракаешь со мной.
Эйдан натянул на себя проклятый красный мешок, подумав, что надо было поставить Кендаллу ещё одно условие: разрешить носить дома обычную одежду.
Когда Эйдан вошёл в комнату, Кендалл кружил вокруг накрытого стола, с кем-то разговаривая по телефону. Омега слушал, но совершенно не понимал, о чём речь. Между ним и мужем пролегала пропасть: у Кендалла были дела, друзья, партнёры и враги, интересная и напряжённая жизнь, о которой он никогда не станет рассказывать супругу-омеге.
— …не Мортон, а Марстон. Доктор Марстон, — по слогам проговаривал Кендалл. — Должен быть в твоих записях, ты созванивался с ним зимой или весной насчёт… Всё правильно, анадеолог. Нет, он уже уехал из Вирджинии, работает теперь в Беркли. Созвонись и договорись о встрече. Именно встрече, это не телефонный разговор. Он будет отказываться, но всё равно договорись. За это я тебе и плачу. Чем раньше, тем лучше. Завтра я как раз лечу на озеро, оттуда до Беркли меньше двух часов. Совмести как-нибудь с моим расписанием.
Эйдан сел за стол, но не притрагивался к еде, пока на стул напротив не опустился Кендалл.
— У меня нет на тебя времени, кроме как сейчас, — сказал альфа. — Завтра вечером мы вылетаем в Неваду. Мой дед хочет на тебя посмотреть. Не уверен, что ты ему понравишься.
Эйдан только кивнул — что ещё ему оставалось. Он слышал, что Дэйв Кендалл оставил дела на внука и теперь живёт где-то на берегу озера Тахо в спокойствии и уединении, но не думал, что удостоится чести лично лицезреть патриарха семейства.
— На Западном побережье заболело несколько сотен омег, — сказал Эйдан.
— Боишься туда ехать? — внимательно посмотрел на него Кендалл.
— Да, боюсь, — признался Эйдан, который не считал, что такого страха надо стыдиться.
— Все боятся. И поэтому начало вакцинации переносят с января на октябрь, — с каким-то особенным нажимом в голосе сказал Кендалл.
— Специально? — растерянно проговорил Эйдан, которому этот нажим о многом сказал. — Они выпустили вирус специально, чтобы…
