— А ты правда сообразительный, — заявил Кендалл и начал старательно, медленно, с раздражающей аккуратностью намазывать на тост мягкий сыр. Когда он покончил с этим важным делом, то продолжил, хотя Эйдан на это уже и не надеялся: — Не знаю наверняка, но эта вспышка настолько кстати, что поневоле задумаешься. Вряд ли вирус выпустили специально, скорее, не стараются сдерживать его распространение. Многие из тех, которые сейчас заправляет страной, никогда не славились чистоплотностью в делах. Да не гляди ты на меня так! — рассмеялся Кендалл. — Я не раскрываю тебе страшную тайну. На это некоторые журналисты чуть ли не в открытую намекают.
— Я смотрю только каналы для омег, — сказал Эйдан.
— А там что говорят?
— Ничего интересного. Что вакцина всех спасёт. Если бы ты разрешил мне читать или смотреть…
— Не надейся. Ты и без чтения слишком умный. И я не об этом хотел с тобой поговорить, — Кендалл выдержал небольшую паузу, а потом равнодушным тоном, хотя в глазах появился хитрый, внимательный блеск, произнёс: — Вчера твоего отца освободили.
Эйдан попытался скрыть радость, но вид у него всё равно был до глупого удивлённый и растроганный, так что Кендалл не смог не улыбнуться.
— Спасибо, — дрогнувшим голосом поблагодарил Эйдан. — Для меня это важно. Спасибо!
Он опустил глаза и, подумав, нерешительно добавил:
— Я могу поговорить с ним?
— Это исключено. Я не собираюсь нарушать закон, — отрезал Кендалл, а потом добавил: — Очередь за тобой, Эйдан.
Омега вздрогнул, услышав своё настоящее имя.
— Да, я помню.
— И что? Когда там у тебя течка?
Эйдан знал, что этот момент рано или поздно наступит, и готовился к нему, но сейчас, глядя в глаза Кендаллу, отвечать всё равно было страшно:
— В марте.
Кендалл просто не поверил услышанному:
— В каком ещё марте? Сейчас июль!
Эйдан почти страдальчески свёл брови. В мыслях это представлялось моментом торжества, но, когда дошло до дела, ему было стыдно.
— В марте следующего года. У меня течка раз в год, — сказал он.
Кендал выскочил из-за стола, чуть его не опрокинув. Посуда подпрыгнула и зазвенела. Эйдан хотел встать, но не успел — альфа схватил его за широкий отворот воротника.
— Ты не спрашивал… а мы договаривались… — не глядя на мужа начал Эйдан, весь дрожа внутри своего жесткого балахона. — Ты обещал не…
— Точно, — Кендалл дёрнул воротник вверх, так что Эйдану пришлось приподняться со стула. — Договаривались! Но это…
Альфа покачал головой и, разжав пальцы, швырнул Эйдана обратно.
— Насчёт марта мы не договаривались, — проскрипел Кендалл сквозь зубы. — А с тобой я ещё разберусь! Завтра же отправишься к врачу, и если у тебя найдут хоть малейшее нарушение…
Альфа не договорил, но Эйдан понял, чем он ему угрожает: возвращением в распределительный центр. И плевать! Кендалл бы всё равно узнал через месяц-другой. Главное — отца он вытащил на свободу. Тем не менее вслух Эйдан заявил:
— Я здоров.
— Возможно — по критериям Бюро. По моим — нет, — отрезал Кендалл.
— Они не примут меня назад!
— Я добьюсь этого через суд, — заявил Кендалл, тут же, к удивлению Эйдана зло рассмеявшись: — Я буду выглядеть полным идиотом: сначала судился, чтобы мне выдали омегу, теперь буду судиться, чтобы его вернуть.
Кендалл покачал головой и пошёл к своей комнате. В дверях он обернулся, потёр рукой переносицу — уже знакомый Эйдану жест раздражения и усталости — и покачал головой:
— Вот ведь, а… Надо же было подсунуть такого змеёныша…
Эйдан ушёл в свою спальню, пока Кендалл не передумал и не вернулся вытрясти из него душу. В его двери не было замков — по крайней мере, таких, чтобы можно было запереться изнутри, но на своей территории было спокойнее. Честно говоря, он ожидал, что Кендалл разозлится сильнее, но тот, вспылив, неожиданно быстро успокоился. Эта ситуация его, кажется, скорее смешила и удивляла, чем расстраивала. Иногда он понимал Кендалла слишком хорошо, улавливал малейшие изменения в интонации и выражении лица, а иногда — как сегодня — не понимал абсолютно.
Альфы не было дома целый день, а в шесть вечера прислуга позвала Эйдана ужинать на кухне. Это значило, что Кендалл или не придёт к ужину вовсе, или сильно задержится.
Аппетита не было, и Эйдан, съев лишь немного салата, ушёл в гостиную, где сел на диван перед телевизором и провёл целый час, методично тыкая кнопки на пульте в попытках подобрать код для просмотра каналов для бет. Слова Кендалла про вспышки болезни на Западном побережье вызывали тревогу. Уже как минимум десять лет не регистрировалось ни одной крупной, только единичные случаи, но заболевших всегда экстренно изолировали, и инфекция не успевала распространиться. Сейчас же ей словно специально позволяли расползтись… и вызвать панику.
В начале девятого в холле послышались голоса, и в гостиную вошёл Кендалл. Он был несильно, но пьян и вёл за руку… Эйдан даже в первый момент подумал, что это был омега, таким миниатюрным был белокурый голубоглазый бета. Ангелочек…
Быстро отвернувшись, Эйдан накинул на голову капюшон, встал с дивана и скрылся в проходе, ведущем к его комнате.
