Я пробираюсь сквозь снующий персонал, проскальзываю на виллу и незаметно поднимаюсь на второй этаж. Вика должна быть в одной из спален. Я знаю, что Денис ещё не приехал, поэтому у меня есть, по меньшей мере, час, чтобы отговорить её от ошибки.
Не знаю, почему выбираю именно эту комнату, возможно, это ментальная связь с Кузнечиком, которая никогда не оборвётся. Распахиваю дверь и вижу её.
Девушку в белом.
Она стоит у окна, залитая мягким кипрским светом. Платье обнимает её силуэт как вторая кожа – невесомая ткань струится от талии вниз, словно водопад молочного шёлка, играя с солнечными лучами при малейшем движении. Открытые плечи обрамлены пышными воланами из невесомой воздушной материи. Медные волосы, собранные в низкий пучок и украшены белыми цветами, которые пылают неестественно ярко на фоне её огненных локонов.
Я ощущаю странную смесь восхищения и отчаяния. Её образ врезается в мое сознание острым лезвием, режет по живому и вызывает желание сорвать с нее это платье, вырвать цветы и сжечь всё это на заднем дворе. Я не хочу, чтобы она была так прекрасно, не хочу видеть её невестой другого мужчины.
Вика оборачивается. В изумрудных глазах вспыхивает удивление, смешанное с шоком, а тонкие пальцы инстинктивно сжимают складки платья.
– Стас? Что ты здесь делаешь?
– Пришёл отговорить тебя… – глотку сковывает что-то вязкое, слова даются с трудом.
– О господи! – она проводит ладонью по лбу, на мгновение теряясь, но тут же возвращает мне строгий взгляд. – Уходи немедленно!
– Нет!
– Стас, это не игры, всё решено, хватит что-то пытаться доказать!
– Я ничего не доказываю.
– Уходи!
– Не уйду, пока не скажешь, что не любишь меня.
– Что за детский сад? Люблю – не люблю? Я выхожу замуж за Дениса, точка.
– Что ты задумала?
– Ничего я не задумала. Уходи!
– Ты не могла его так быстро простить. После всего…
– Стас, пожалуйста, – я приближаюсь, игнорируя её попытки меня выгнать.
– Скажи, что всё забыла!
– Не подходи ко мне, – она отступает, выставляя ладонь в защитном жесте.
– Скажи мне, чёрт возьми, что всё, что между нами было, важно только для меня!
– Всё в прошлом! – пытается твёрдо заявить Кузнечик.
Я оттесняю её к стене, лишая возможность убежать.
– Врёшь…
– Стас, хватит, я больше не та девчонка, которую ты встретил в университете. Мы все изменились, прими это, – она говорит уверенно, и я почти верю ей. Вот только пульсирующая вена на шее выдаёт её с головой. Она недоговаривает. Я не верю, что больше ничего для неё не значу.
Не верю!
– Ты его любишь?
– Да, Стас, люблю!
Неубедительно, Кузнечик, совсем неубедительно.
– А меня забыла?
– Хватит, – она раздражённо выдыхает и резко оттесняет меня, порывается пройти мимо.
– Ладно, – яростно хватаю её чуть ниже плеча, – всего одно маленькое уточнение, – шиплю ей в лицо и соединяю наши губы.
Она пытается ударить меня, протестует, мычит в мой рот, но всё это бесполезно, у неё нет возможности оттолкнуть меня, из-за повелительной хватки. Я поднимаю её юбку и бесцеремонно нахожу кромку белья.
Завелась. Чёрт, я знал, что её это возбуждает. Всегда так было! Этот опасный танец на грани запретного, когда разум говорит "нет", а тело умоляет "да".
Вика вырывается, но я сильнее – усаживаю её на гладкую поверхность стола и откидываю юбку, полностью обнажая стройные загорелые ноги.
– Извращенец! – она отрывается от меня, колотит в грудь, а потом…
Замирает.
Секунда на то, чтобы обдумать происходящее. Остановиться. Поступить правильно. Отпустить.
Но это не про нас.
Секунда – и рушатся города.
Секунда – и мира больше не существует.
Секунда – и я снова целую, стягиваю тонкое кружево, расстегиваю ремень брюк, врываюсь в её лоно, которое изнывало по мне. Точно знаю – она скучала по мне, тосковала по моим прикосновениям и способности возносить её к звёздам, доводить до абсолютного блаженства, где нет ничего, кроме ощущений, пронзающих каждую клеточку тела.
Мы сливаемся в едином ритме, как творение мастера, где порок и красота переплетаются в совершенной гармонии. Глубокая тень скрадывает детали, оставляя лишь силуэты, будто все происходящее – картина эпохи возрождения, где тьма и свет, грех и искупление застыли на одном полотне.
Наши дыхания смешиваются, превращаясь в единый неровный поток, горячий и влажный, как воздух после грозы. Гроза. Я помню наш первый раз, тогда шел дождь, а сейчас светит солнце.
Её пальцы впиваются в мои плечи, оставляя полумесяцы от ногтей – метки, которые я буду носить с гордостью. Тело Вики выгибается навстречу, отзываясь на каждое движение, я неистово вбиваюсь в неё, заставляя ощущать меня всеми возможными способами.
– Блядь, как же я… тебя… – задыхаюсь, умираю каждый раз, когда прикасаюсь к ней, схожу с ума от чувств к ней.
Невозможно так сильно любить. Это что-то большее.
