Вика не отвечает, единственное чего я удостаиваюсь это тихого стона, который уверен, она пыталась сдержать. Даже подчинившись мне, раздвинув ноги, вцепившись в мою плоть и позволяя мне царапать щетиной ее шею. Она все равно делает вид, что не хочет этого. Стерва. Капли пота скатываются по моей спине, оставляя солёные дорожки. От неё исходит запах дорогих духов, смешанный с ароматом возбуждения – меня кроет как от смертельного наркотика.
Набираю темп, насаживаю её как безвольную на член, не прекращая делать больно. Я знаю, что слишком сильно удерживаю её за затылок, знаю, что оставлю синяки на бедре. Но мы – две прогнившие души, с израненными сердцами и поломанным детством. Нам можно трахаться как ненасытные дикари за несколько часов до свадьбы. Здесь нет морали, нет правил, нет завтрашнего дня – только "сейчас", только этот момент, пульсирующий между нами. Порочно? Да. Грязно? Очень. Но в этой грязи столько искренности, столько обнажённой правды, что она превращается в нечто священное.
С каждым движением мир вокруг теряет чёткость, растворяется в тумане ощущений. Краски становятся ярче, звуки – громче, время – пластичнее. Я чувствую, как её тело напрягается, готовясь обрушить на меня награду за старания.
Мы приближаемся к краю вместе – на одном дыхании, в одном ритме, как будто это было предначертано. И когда волна наслаждения накрывает нас, размывая границы между телами, между "я" и "она", я понимаю – этого невозможно было избежать. Такова наша история, мы все делаем неправильно. Это – мы, в самом честном проявлении, истина, которую не скроешь за белым платьем или целым садом невинных цветов.
Я наполняю её…
Пару секунд незыблемого молчания. Мы, словно статуи, застыли в этом моменте. Я мечтаю продлить его до конца своей жизни, а она, скорее всего, хочет забыть его навсегда.
– Убирайся! – фыркает она, отталкивая меня, как пьяного, и спрыгивает со стола.
– Проклятье, Вика, прости… я не…
– Уйди! – приказывает она, порывисто поправляя прическу и платье.
Кузнечик возвращает упавшие с волос цветы обратно, и меня окатывает осознание: произошедшее ничего не изменило! Да вы, блядь, издеваетесь! После всего этого она всё равно выйдет в эту дверь и пойдёт к алтарю? Выйдет замуж за моего брата?
– Ты же не серьёзно? – я стою и наблюдаю, как она поправляет макияж, словно мазохист. – Ты не можешь так просто выйти замуж за Дэна после того, как мы только что переспали.
– Могу и пойду, – бросает она, не взглянув на меня.
– Что ты задумала? Я тебя не узнаю…
Она отрывается от зеркала и поворачивается ко мне с каменным лицом.
– Ты получил, что хотел. А теперь уходи. Я выйду сегодня замуж. Хочешь ты этого или нет.
– Зачем? Зачем ты это делаешь?
– Стас, то, что сейчас произошло, – момент слабости. Он ничего не значит.
Я знаю, что она врёт. Вот только не могу понять – ради чего. Мотаю головой и пячусь к двери. Покидаю комнату и, словно пьяный, выхожу на террасу, с которой открывается опасно-красивый вид на море и крутой скалистый обрыв.
Нужно выпить. Затушить жгучие угли в груди и заткнуть колотящееся сердце. Это не я получил то, что хотел. Это она. Она меня поимела и выбросила.
Матч-реванш удался, Кузнечик.
***
Пока я напиваюсь у длинного бара, с интересом изучая мраморную столешницу, торжественная церемония неумолимо приближается. Гости уже уселись по обе стороны от ковровой дорожки, по которой должна пройти невеста к алтарю. Всё выглядит как кадр из эпичного сериала на Netflix: безупречно и пугающе неестественно.
Вы можете себе представить эту картину? Главари двух крупнейших синдикатов континента с вооружёнными до зубов людьми мило улыбаются друг другу и попивают шампанское, в то время как их смертоносные армии сканируют каждый миллиметр пространства в поисках малейшей опасности.
Да, на свадьбе присутствует наш с Дэном отчим и отец Кузнечика. Стефан, мать его, Арула стоит справа от арки и искренне радуется союзу своего приближённого со своей единственной дочерью. Меня явно не посвятили в какой-то изощрённый план. Или моя бывшая и брат сошли с ума? Я ведь прямо сейчас смотрю на убийцу нашей с Дэном матери и вместо того чтобы перерезать ему горло – пью за здоровье его дочери.
Может быть, Дэн задумал убить его самолично? Уверен, брат никогда не простит себе или ему случившееся с мамой. Зачем им было устраивать весь этот цирк? Мне отчаянно не хватает какого-то пазла для того, чтобы полностью сложить происходящее. Вика бы не пошла за него замуж после такого откровенного предательства. Она бы не пригласила отца, которого ненавидит и считает убийцей. Дэн не смог бы изображать счастливого жениха, зная, что рядом стоит человек, убивший его мать.
