Дождь в Токио полностью

дыши глубоко и равномерно, тогда не намажешь, – Ая протягивает мне сумку. – Не хватает помады. Предлагаю тёмно-красную!

– А это не перебор?

– Конечно, нет, ты ведь идёшь на свидание.

– Это не свидание! – протестую я.

– Ладно, – подмигивает Ая. – Не свидание.

Она бросается к туалетному столику и роется в бардачке.

– Точно никакой помады? Может, хоть немного? – Ая умоляюще округляет рот. – Пожалуйста, не ради Кая, но хотя бы ради сестры!

– Ладно! Но не слишком много!

С широкой улыбкой Ая принимается за работу.

– Ещё раз, где вы познакомились?

– Он учился в Германии в параллельном классе, – тарабаню я. – В этом году троих учеников от нашей школы отправили в Японию, он один из них.

– Какое удивительно совпадение, что он тоже оказался в Токио! – мазнув напоследок по губам, Ая довольно кивает. – Зубы!

Я повинуюсь, и она быстро их вытирает.

– Он горяч?

– Он… эыи…

– Он что?

– Он милый, – внятно произношу я, когда Ая наконец убирает руку у меня изо рта. – Сказала же, мы просто друзья.

– Ну да, ну да, – подмигивает Ая. – Просто друзья.

В коридоре мы сталкиваемся с ока-сан. Она воодушевленно всплёскивает руками:

– Кирей! Как красиво, Малу-чан!

– Сегодня Малу идёт на ужин вместе с Катариной, подругой из Германией, – сияя от радости, заявляет Ая.

– Сугой! Чудесно! – принимающая мать улыбается так сердечно, что я готова пожизненно сесть под домашний арест. – Чётто маттэ! Минуточку!

Она спешит в соседнюю комнату, семеня ногами, обутыми в милые плюшевые тапочки.

– Катарина? – шёпотом переспрашиваю я.

– Тихо! Я выигрываю для тебя время! – цыкает Ая.

Через секунду ока-сан возвращается с розовой шляпой.

– Нет, никакой шляпы, это даже не обсуждается! – возмущается Ая. – Хочешь испортить Малу причёску?

– Но Малу-чан нужно накинуть хотя бы куртку! Вечером обещали дождь, – беспокоится ока-сан.

– В случае дождя Малу позаимствует куртку Катарины!

Ая грубовато подталкивает меня к двери.

– Малу-чан, пожалуйста, будь дома к девяти часам.

– К десяти часам, без проблем! – кричит Ая.

Вытолкав меня за порог, она шепчет с горящими глазами:

– Повеселись, сестричка! Кстати, я положила в сумочку помаду, на случай если вы…

Ая хихикает и чмокает губами.

Через двадцать минут я выхожу со станции Сибуя. От возбуждения голова кругом. Без пяти минут шесть, на улицах кипит жизнь.

Мне нельзя здесь быть. Это непростительно. Ая узнаёт, что я соврала, и всё, конец. Карма разрушена окончательно и бесповоротно. Пусть из носа вырастут щупальца или на голову упадёт комета – я заслужила. И ради кого? Ради татуированного воображалы в банном халате? Я спятила. Точно, во всём виноваты те заколдованные сэндвичи! Так и знала, что нельзя доверять японским автоматам.

Надо уходить. Бежать! Пока есть возможность, пока ещё не слишком поздно. Ладно, Малу, сосредоточься. У тебя есть ноги. Просто шевели ими и сядь на первый поезд до дома. Всё просто.

Что ты делаешь?

Почему переходишь перекрёсток?

Нет.

Назад! Мэй-дэй, мэй-дэй [4]! СОС! Красный уровень опасности!

Странное оцепенение спадает, когда я останавливаюсь у статуи Хатико. В панике пускаюсь бежать… и врезаюсь прямо в джедая.

С перекошенным от боли лицом Кентаро хватается за грудь.

– Додзикко, у тебя голова из гранита?

– Прости, – пищу я. – Больно?

– Нет.

Это восхищает, учитывая, что у нас только что произошло лобовое столкновение.

– Куда ты так рванула? – ворчит Кентаро.

– Я… ох…

– Хотела смыться?

Я молчу, поэтому он делает шаг в сторону:

– Путь свободен.

– Г-глупости, – лепечу я. – Просто засомневалась, не ошиблась ли с местом.

Кентаро переводит взгляд с меня на статую Хатико:

– Звучит правдоподобно.

– Какой у нас план? – нервно меняю тему я.

– Да уж, ты и впрямь не любишь прелюдию, – на губах Кентаро мелькает тень улыбки.

– Что, прости?

– У меня всё хорошо, спасибо, что спросила. Твоя правда, собирается дождь. Да, в метро сегодня людно. Ты очаровательно выглядишь.

У меня отвисает челюсть.

– Без розового праздничного колпака тебя почти не узнать, – нахально усмехается Кентаро. – Спрашиваешь, каков план? Секрет. Скажу лишь, что мы поедем по линии Гиндза в сторону Асакусы.

– Это похищение? – брякаю я, о чём сразу жалею. Вслух звучит совсем не круто.

– Честно признаться, я надеялся, что ты поедешь со мной добровольно.

Лихорадочно соображаю, что сказать.

– Нет, на мне не банный халат, додзикко, если ты поэтому так смотришь.