Дождь в Токио полностью

– Хаи Гранто очень состоятельный, но много лет назад он решил делиться богатством с другими. Бездомные, страждущие, люди с финансовыми затруднениями – любой может отыскать его и попросить о помощи. Иногда к нему обращаются с пожеланиями. Деньги текут рекой, если Ватанабэ нравится идея. Обручальные кольца, ламборгини, детские дни рождения, домики у моря, пони – он открыт ко всему, главное не нарушать кодекс.

– Кодекс гласит, что нельзя причинять вред гражданским, – добавляет Кентаро.

– В какой благотворительной организации он работает? – интересуюсь я.

Чиёко и Кентаро обмениваются многозначительными взглядами.

– Ни в какой, золотце, – помедлив, отвечает Чиёко. – Хаи Гранто – якудза.

Мне требуется время, чтобы переварить сказанное.

– Ямамото тоже?

– О да, – с благоговением говорит она. – Он – оябун, глава семьи.

Ямамото идёт к караоке. Я угрюмо смотрю на босса якудза, который, тихо ругаясь, возится с каким-то серым прибором.

– Дым-машина не работает! – покраснев от усердия, пыхтит он.

– Нажми на зелёную кнопку, дорогой! – смеётся Чиёко.

И шепчет мне:

– Он боится сцены.

Раздаётся громкое шипение, и пузатого японца заволакивает мистическим туманом.

Перед тобой – глава японской мафии, нарушитель закона, криминальный элемент…

Вспыхивает разноцветный диско-шар.

– Кентаро, – недоумённо зову я. – Т-ты видишь то же, что и я?

Глава якудза увлечённо выбирает песню Бритни Спирс «Baby one more time».

– Да, – широко усмехается Кентаро.

Ямамото выкладывается по полной: танцует (смесь хип-хопа и каннам-стайл) и поёт так натужно, что я невольно задаюсь вопросом – его мучает одиночество или острый запор…

Спустя три минуты выступление подходит к фульминантному концу, и я присоединяюсь к оглушительным аплодисментам.

А теперь на сцене пританцовывает Хаи Гранто и проникновенно шепчет в микрофон:

– Эта песня для тебя, мон шер.

Помпом не обращает внимания, занятый остатками еды на тарелке Хаи Гранто. Звучит японская любовная баллада – сентиментально, слащаво и ужасно фальшиво.

– Можно вопрос? – обращаюсь я к Кентаро.

– Конечно.

– Мы в опасности?

– Додзикко, я бы никогда не подверг тебя опасности, – заверяет джедай. – Ямамото, Хаи Гранто и Таску хорошие люди. Они и мухи не обидят.

– Значит, Таску тоже.

– Ты удивлена? – хмурится Кентаро.

– А ты? – не отстаю я. – Ты тоже якудза?

– Я – нет.

– Откуда ты знаешь этих людей?

– Акамура познакомил, когда я отчаянно нуждался в помощи.

Я озадачена.

– Нет, Акамура не якудза, но они крышуют его лавку. Несколько лет назад районные власти хотели её снести, чтобы освободить место для круглосуточного магазина. Ямамото поднял связи в городском совете, и Акамуре удалось сохранить бизнес. Его семья много поколений владеет этим магазином. Старик бы не перенёс потери такого сокровища.

Вспоминаю, как чужеродно смотрелся крошечный магазинчик среди современных высоток. Теперь понятно, почему.

– Догадываюсь, что за вопрос вертится у тебя на языке. Матери стало хуже, и отец изо всех сил старался скрыть это от общественности. Он запер маму в нашем пентхаусе и никого к ней не пускал – даже меня. Надо было найти способ ей помочь. Тогда Акамура привёл меня в «ПАТИНКО ЛАВ» и познакомил с оябуном. Ямамото действовал через прислугу, и в ходе рискованной ночной операции мать удалось освободить. Оябун тайно перевёз её в Швейцарию и нашёл место в клинике. Отцу теперь запрещено общаться и приближаться к ней, – Кентаро смотрит на главу якудза. – Ямамото спас маму, и я буду вечно ему благодарен. Он для меня семья.

– Я видела твоего отца, когда сегодня утром он привёз тебя в школу, – тихо говорю я.

Кентаро опускает глаза:

– Он не привозит меня в школу, а поправляет имидж. На этот раз причина кроется в деньгах фирмы, которые он спустил на очередную игрушку стоимостью в несколько миллионов. Наверное, на новую яхту. Чем моложе любовница, тем больше он тратится на ерунду.

– Ужас! – не выдерживаю я. – Как бы мне хотелось тебе помочь…

– Ты помогаешь. Сильнее, чем думаешь.

Удивлённо морщу лоб. Кентаро отмахивается:

– Хватит об отце. Он – лезвие бритвы, о которое я режусь, если слишком долго о нём думаю.

Честность Кентаро очень трогает, и я немедленно хочу поведать ему о Майе. Он точно поймёт.

– Сынок, твоя очередь! – призывно машет руками Акамура.

– Долг зовёт, – театрально вздохнув, джедай встаёт.

Выступление Кентаро восхитительно. Он поёт песню под названием «Honto no Kimochi», излучая обаяние и крутость. Даже Помпом заворожённо смотрит на него, пуская длинные слюни.

– Он горяч, не правда ли? – восторгается Чиёко.

– Он хорош, – соглашаюсь я.

– Я рада, что Кентаро снова сияет, – взяв кувшин с сакэ, Чиёко наполняет наши стаканчики. – Последнее время он был рассеян, будто беглец, который мыслями очень далеко отсюда. Случившееся с матерью сильно подкосило его. А с тобой Кентаро как подменили. Никогда не видела его таким счастливым.

– Дело не во мне, – тихо отвечаю я. – Мы знаем друг друга всего ничего.