Дождь в Токио полностью

Спустя некоторое время я сижу, съёжившись, на корточках, и натираюсь мылом. Сакико – официантка из идзакаи – стоит за спиной и тихо напевает себе под нос. В одной руке у неё полотенце, в другой банный халат. Она проводила меня в раздевалку и объяснила особенности посещения онсэна. Самое главное правило гласит: тот, кто хочет пойти в общественную купальню, сперва должен хорошо помыться.

Я поливаю спину тёплой водой из маленького душа. Пена, стекающая на пол, переливается всеми цветами радуги. Затем снова хватаю губку и ещё раз намыливаюсь, начиная с ног. Я трижды тщательно мою всё тело, пока Сакико не закрывает кран и не протягивает мне полотенце.

– Вытерлась, – скованно бормочу я.

Она без слов даёт мне банный халат, опустив глаза в пол.

– Оделась.

Теперь Сакико поднимает взгляд и показывает два больших пальца. Разнообразия ради гайдзин сделала что-то правильно…

– Где взять купальник? – спрашиваю я по-английски.

Сакико качает головой и указывает на тёмные раздвижные двери:

– Онсэн.

Пробую по-японски:

– Эм… Мицуги?

– Он-сэн, – по слогам произносит Сакико.

– Би-ки-ни? – с нарастающим отчаянием уточняю я.

Она складывает руки крестом (очевидно, это означает нет) и снова повторяет:

– Он-сэн.

– Поняла, – выдавливаю из себя я. – В онсэне купаются голышом.

Сакико поднимает большие пальцы вверх, но с меньшим энтузиазмом.

Моя улыбка ломается:

– А где можно сделать восковую эпиляцию бикини?

Сакико кривится.

– Это…

Договорить я не успеваю – она вылетает из раздевалки с такой скоростью, что меня обдаёт волной холодного воздуха.

Блеск.

Со вздохом подхожу к раздвижной двери и напоследок шепчу молитву.

Хорошо, что Ая уговорила меня хотя бы побрить ноги…

В онсэне меня окружает столько незнакомых запахов, что я ненадолго застываю на месте. Сводчатый потолок навеивает мысли о природном гроте, но вместо сталактитов с него свисают светящиеся кристаллы. Стены сделаны из блестящего чёрного хромита, немного напоминающего чешую дракона. Освещением служат вышедшие из строя дроны с лампочками на крыльях. В центре сюрреалистического кибер-фэнтезийного интерьера круглая купель, до краёв наполненная лазурноголубой водой.

Инстинкты подсказывают, что это не простая вода. Её поверхность зеркальногладкая, но я чувствую некое присутствие, дикое и непредсказуемое. Загадочная сила обитает в воде и даже в полу под ногами. Это странное движение, глубинное шевеление, постоянная вибрация, которая постепенно распространяется по всему телу. Каждая клеточка онсэна под напряжением, под натяжением, отчего даже воздух звенит. Сомнений нет: в этом самом месте, глубоко под залитыми неоном токийскими улицами, ворочается что-то живое – дышащее и невероятно мощное.

– Ощущаешь, как бьётся сердце онамадзу?

Голос Кентаро растворяется и возвращается ко мне эхом. Он стоит у противоположного края купели, одетый только в банный халат.

– Да, – шепчу я.

– Здесь и сейчас трутся друг о друга четыре тектонические плиты, а горящая магма ста десяти вулканов бурлит совсем близко к поверхности земли.

На глади воды как по команде появляется пузырь, и в нос бьёт запах серы.

– Онсэн – побочный эффект этого непрерывного трения, маленькая ранка на земной коре, где встречаются жар, газы и грунтовые воды.

– Звучит пугающе.

– По-моему, здорово быть так близко к земле, – улыбается Кентаро. – Она такая же, как мы.

– Опасная, капризная и разрушительная? – хмурюсь я.

– Живая, – отвечает он. – Полная силы и красоты – способная сотворить невозможное.

По шее бегут мурашки. Чувствую глубокое благоговение, не понимая, перед чем именно.

– Вода онсэна напрямую связана с ядром земли, а значит, со всем, что было, есть и будет. Тебе надо пережить это самой.

Кентаро тянется к купальному халату, и я тихо вскрикиваю.

Джедай смущённо смотрит на меня:

– Всё в порядке?

– Предупреждай, что собираешься раздеться! – хриплю я.

– Не паникуй, додзикко, – он достаёт полоску ткани. – Это повязка на глаза. Положу её здесь – очень медленно и очень осторожно.

Как при задержании полицией, Кентаро кладёт повязку на пол и отходит.

– Спокойно завяжи себе глаза, я буду держать руки поднятыми.

– Завязать глаза? – туплю я.

– Я неправильно тебя понял? – Кентаро с трудом сдерживает улыбку. – Хочешь увидеть меня голым?

Я бросаюсь к повязке – влажный кафельный пол весело взвизгивает и причмокивает.

Кентаро нетерпеливо покашливает.

– Что ещё? – ворчу я, завязывая глаза.

– Как мне понять, что ты не подсматриваешь?

Со стоном отворачиваюсь:

– Лучше?

– Лучше, – весело отвечает он, и я слышу плеск воды. – Твоя очередь, додзикко.

Мне и холодно, и жарко.

– П-под халатом у меня ничего нет.

– Мечтал это услышать.

– Уж извини!

Протяжный вздох.

– Разумеется, я тоже завяжу глаза. Сними ленту и передай её мне, когда закончишь рассказывать пикантные подробности.

Мысленно даю себе оплеуху. Соберись, Малу! Не будь ханжой! Ледяными пальцами стягиваю с глаз повязку и оборачиваюсь к Кентаро.