Дождь в Токио полностью

В груди вдруг проносится искрящийся грозовой ветер. Сейчас – самое подходящее время сказать правду. Здесь – подходящее место, чтобы поведать свою историю. Вокруг люди, не похожие на других, не судящие книгу по обложке. Наверное, виноват алкоголь, но меня достали собственные надуманные оправдания. Не могу больше выносить эту маяту, отрепетированную полуправду, постоянные уходы от ответа. К чёрту! И вообще, на фоне Хаи Гранто и Помпома никто и не заметит, что я не совсем нормальная…

Меня охватывает удивительное спокойствие.

– Кентаро, переведёшь, пожалуйста то, что я сейчас скажу?

Джедай кивает с вопросом в глазах.

– Я приехала в Токио, потому что все мои надежды связаны с этим городом. Мне нужно было сбежать подальше от дома – как можно дальше – в совершенно новое место. Место, которое завораживает, бросает вызов, помогает снова обрести себя. Я приехала в Токио в поисках того, что разгонит мрак и освободит меня от этой жуткой пустоты.

Помпом забирается ко мне на колени, и я глажу его по мягким локонам.

– Считаю это решение абсолютно верным. Япония – лучшее, что случалось со мной в жизни. Отпустить всё, смеяться, забыть о боли… Токио подхватил меня, когда я не знала, куда идти. И люди вроде вас – сама суть этого невероятного города. Спасибо за сердечный приём.

Кентаро заканчивает переводить, и растроганный Акамура сморкается в носовой платок:

– Деточка, но что же у тебя случилось?

– Ты не обязана отвечать, – быстро встревает Кентаро.

– Нет, я готова.

– Додзикко… уверена?

– Два года назад я потеряла человека, без которого не представляла жизни. Мы были командой – всегда вместе, всегда друг за друга. Ничто не могло нас разлучить, никто не мог нас рассорить. Она защищала меня и вместе с тем дарила чувство непобедимости. По смелости и силе ей не было равных, – я умолкаю, борясь со слезами. – Она умерла, и всё изменилось. Её зовут Майя, и сегодня она отметила бы семнадцатилетие. Наше семнадцатилетие. Майя… моя сестра-близнец.

Делаю глубокий вздох, ощущая, как грудная клетка медленно вздымается и опускается.

– Благодарю за честность, – слова Ямамото нарушают тишину, будто мощные басы.

– Не переживай, дружочек, теперь ты одна из нас, – прекрасная гейша освещает комнату улыбкой. – Мы позаботимся о тебе.

– Помпом, нам ведь нравится Розовая Шляпа? Она не одна, нет! Розовая шляпа наша подруга, да-да-да! – Хаи Гранто и Помпом глядят на меня преданными собачьими глазами.

– Надеюсь, ты найдёшь в Токио то, что ищешь, Малу-сан, – многозначительно кивает мне глава якудза. – И приходи сюда, если потребуется помощь.

– Аригато годзаимас, – расстроганно благодарю я.

– За Майю! – Кентаро поднимает стакан, и его взгляд проникает мне глубоко в сердце.

– За Малу и Майю! С днём рождения! – восклицает Чиёко.

– Чин-чин! – торжественно объявляет Акамура, и мы все умираем со смеху.

Последние капли рисового вина исчезают в глотках, и глава якудза неожиданно осведомляется:

– Малу-сан, ты знаешь, что такое онсэн?

– Да, общественная купальня, – отвечаю я.

– Купальня, питаемая вулканическими горячими источниками и обладающая волшебной силой, – поправляет он и обращается к Кентаро: – Кентаро-сан, почему ты не показал Малу наш прекрасный онсэн?

– Великолепная идея! – устало потягивается Таску. – Мне бы не помешала горячая ванна.

– Таску, сиди, – осаживает его глава якудза. – Мы предоставим этим двоим немного личного пространства.

– Ох, – на губах Таску появляется странная усмешка. – Понял.

– Как глубоко под землёй это здание? – спрашиваю я под монотонное гудение лифта.

– Глубоко, – произносит Кентаро, погружённый в размышления.

Нервно тереблю платье.

– Следовало рассказать тебе раньше.

– Кое-чему требуется время.

– Взрывать эту бомбу перед твоими друзьями неправильно.

– Наоборот, я рад, что ты открылась.

– Тогда почему ты такой молчаливый?

Он переводит взгляд на меня.

– Кое-что понял. И теперь знаю, чего хочу. Почувствовал это сразу, но только сейчас окончательно убедился.

– Я не понимаю, – с бешено бьющимся сердцем шепчу я.

– И не надо, – улыбается он. – Пока не надо.

– Чем мы будем заниматься в этом онсэне?

– Купаться – а что ещё? – удивлённо моргает джедай.

– Что, прости? – пищу я.

– Поверь, тебе понравится.

– Ты шутишь? Я не буду купаться вместе с тобой!

– И снова старая добрая…

Двери лифта открываются, и нас обдаёт паром.

– Приём? Ты меня вообще слышишь? – слегка истерично кричу я, пока Кентаро беззаботно шагает куда-то вперёд. – Я не полезу с тобой в онсэн!

Он прячет улыбку:

– Расслабься, додзикко. У онсэна в Японии тысячелетняя традиция. Это место духовности и чистоты. Сводя всё к сексу, ты оскорбляешь мою культуру.

Молча открываю и закрываю рот – будто золотая рыбка.

– Не переживай, я не собирался тебя совращать.

– Х-хорошо, – хриплю я. – Это взаимно.

Кентаро выглядит шокированным:

– А я-то думал, что тем разрывным выступлением в караоке ты надеялась затащить меня в постель!

– Очень смешно, – фыркаю я, следуя за ним сквозь пар.