– И что? Иногда достаточно мгновения, чтобы всё изменилось. И лишь от тебя зависит, что из этого выйдет, – мудро улыбается гейша. – Иногда стоит дерзнуть, говорю по собственному опыту. Надо рискнуть, чтобы набраться мужества. А промедление лишь усилит застарелый страх.
Кентаро снова садится рядом – слегка вспотевший и оттого ещё более привлекательный – и меня прорывает:
– Не хочу, чтобы ты завтра встречался с Аей!
– Ты пьяна, додзикко? – Кентаро ошарашен.
– Видимо, – пыхчу я. Кто бы мог подумать, что сакэ работает как сыворотка правды. – И всё-таки отмени завтрашнее свидание!
– Ты сама предложила нам с Аей погулять.
– Я ошиблась. Этого не повторится.
– Ну вот, – он задумчиво потирает подбородок. – Я уже спланировал свидание с Аей.
– Правда? – мой голос звучит на три октавы выше.
– Теоретически я могу передумать… при условии, что ты кое-что сделаешь, – Кентаро кивает в сторону караоке.
– Не вопрос! – восклицаю я.
– Дай-ка подумать… – тянет он. – Я свожу Аю в кино, затем устрою романтический ужин при свечах. Или вообще приведу её сюда. Она точно любит петь в караоке.
Я раздражённо вздыхаю:
– Ладно, я сейчас спою!
– Розовая Шляпа хочет спеть для нас! – свистит Хаи Гранто, воодушевлённо хлопая в ладоши.
Разговоры смолкают, и все присутствующие напряжённо смотрят на меня.
– Всё, додзикко, обратно дороги нет, – усмехается Кентаро.
– Что ты говоришь, – рычу я, вставая из-за стола.
– Вот, дружочек, подкрепи силы, – Чиёко протягивает мне пиалу с сётю, который недавно принесла официантка. – Гамбаттэ!
Кружусь на месте – и все испуганно ахают, будто я прыгнула четверной прыжок на фигурном катании.
–
Рот Акамуры открывается в беззвучном крике, за что Чиёко отвешивает ему подзатыльник.
Помпом, поджав хвост и скуля, прячется под столом.
–
Таску мученически затыкает уши.
– Отлично, додзикко, отлично! – подбадривает Кентаро с улыбкой, полной боли.
–
Хаи Гранто прячет лицо в ладонях.
–
С искажённой ужасом физиономией глава якудза делает большой глоток прямо из бутылки.
–
Поднимаю над головой пиалу с сётю.
–
Прихлёбываю сётю, и в горле вспыхивает адское пламя.
–
Алкоголь бьёт фонтаном из обеих ноздрей, как в мультике.
– Дружочек, всё хорошо? – беспокоится Чиёко.
Я издаю звуки сломанного пропеллера, а микрофон душераздирающе свистит.
– Ради Бога, сделай что-нибудь! – визжит Хаи Гранто. – Помопм сейчас обделается!
Замечаю размытое движение.
– Молодец, додзикко, – Кентаро обнимает меня. – Серьёзно, у тебя голос ангела.
– Разве что ангела апокалипсиса! – вопит Таску.
Джедай выплёвывает какую-то угрозу на японском языке, и когда песня заканчивается, все вежливо аплодируют.
– Малу-сан, удели мне минутку, – просит Ямамото, незаметно качнув головой Таску, чтобы тот пересел.
Бросаю взгляд на Кентаро, и тот кивает.
– Сётю, брызнувший у тебя из носа, стоил очень дорого, – замечает якудза, когда я занимаю место рядом с ним.
– П-простите, – я заливаюсь краской.
Носорог примирительно усмехается:
– Это было весело! Мало кто знает, но караоке требует шума. Ты заслужила моё полное уважение.
Я неверяще пялюсь на Ямамото… и начинаю громко хохотать. А спустя секунду и весь стол покатывается со смеху.
Затем оябун, сложив руки в замок, спрашивает по-японски:
– Расскажи нам о себе, Малу-сан.
– Эм… Я из Германии.
– Это мне уже известно. Почему ты в Токио?
– В школе запустили программу обмена…
– Нет-нет, – перебивает он. – Я хочу знать, что тебя
– Ну, мне всегда нравилась Япония.
– Ах, понятно, – разочарованный, Ямамото сосредотачивается на выпивке.
