Дождь в Токио полностью

И мир вдруг растворяется вдали. Сознание, чувства, ощущения – всё единым потоком устремляется к нему.

Кентаро парит посередине купели, такой же нереальный, как и интерьер онсэна. Наполовину эльфийский принц, наполовину создание глубин – ошеломительно прекрасный и опасно соблазнительный. Голубоватое сияние воды омывает кожу, придавая ей почти эфирное свечение. Влажные волосы ещё чернее обычного, а глаза сверкают золотыми щитами. Но больше всего завораживают татуировки: фантастические существа, оживающие на мышцах Кентаро. Загадочные символы, напоминающие древние иероглифы. Он покрыт историями – и я хочу стать одной из них.

– Эй! Опусти глаза!

Выйдя из транса, я краснею от стыда.

– Ах, ты здесь! Я тебя почти не заметила среди этой… воды.

Оперевшись о край купели, Кентаро оценивающе смотрит на меня.

– Это, конечно, объясняет, почему ты так тщательно всматривалась.

Я скрещиваю руки на груди.

– Мы пришли сюда болтать или купаться?

– Додзикко, ты и впрямь особый случай, – качает головой Кентаро. – Ладно, давай сюда повязку.

– Хорошо… Но я сама её завяжу! – предупреждаю я, решительно направляясь к нему.

– Интересно-интересно. Мы ведём себя так, будто проблема во мне.

– Что?

– Ничего, – невинно отвечает он, закрывая глаза.

Шипящие языки тумана вьются вокруг, когда я оборачиваю повязку вокруг головы Кентаро. В ушах шумит кровь, а внутри пробуждается что-то похожее на жажду, но гораздо сильнее и настойчивее. Больше всего хочется погрузиться в Кентаро, пролистнуть его мысли и разобраться, кто он на самом деле.

Встав и досчитав до трёх – раз, два, два с половиной, два с четвертью – я распахиваю халат, позволяя ему упасть на пол.

– Додзикко, ты где?

– Я просто… эм… раздеваюсь.

– Ага, конечно, – он сконфуженно потирает шею. – Как закончишь, запрыгивай! В смысле, ни в коем случае не сигай в воду, она очень горячая, сорок два градуса, сомнительное удовольствие для кровотока…

События разворачиваются стремительно: Кентаро ещё говорит, а я уже в свободном полёте… и когда ноги погружаются в вулканическую воду, по мне прокатывается мощнейшая ударная волна.

– Горячо-горячо-горячо! – отчаянно верещу я. – Моя задница! Моя бедная задница!

– Твоя задница даже не в воде.

Открыв глаза, пытаюсь понять, что вообще произошло. Чувствую крепкую хватку на талии. Опускаю глаза: татуированные руки, пульсирующие мышцы, влажно поблёскивающие плечи – Кентаро держит меня над водой!

– Т-ты меня спас!

– Да что ты говоришь! – сипит он. – Теперь можно тебя опустить?

– Давай, – пищу я, одновременно вспоминая, что мы оба голые, и сгорая от стыда.

– Прекрати дрыгаться, додзикко, – напряжённо охает джедай. – После ужина ты тяжелее Годзиллы!

Хочу возмутиться, но воды источника обволакивают тело так мягко, что моя обида тает. Тепло онсэна как тёплые объятия:

чистые, магические и невозможно сильные. Мысли улетучиваются, и чувство всеобъемлющей безопасности окружает меня щитом.

– Ух ты, я лёгкая как пёрышко, – с удовольствием мурчу я.

– Это иллюзия, додзикко, – с сарказмом ворчит Кентаро, осторожно меня отпустив. – Двигайся поменьше, чтобы не перенапрячься. Не забывай регулярно охлаждаться. Лучше всего держать корпус над водой. Так делаю я.

– Как ты поймал меня с завязанными глазами? – недоверчиво спрашиваю я.

– Хотелось бы сказать, что это было шестое чувство, но я слишком часто спасаю тебя от драматических падений, поэтому полагаюсь на опыт, – серьёзно говорит Кентаро. – Правда, я ничего не вижу.

– Хорошо, поверю, – успокаиваюсь я, садясь напротив него.

– Но я мог что-нибудь почувствовать, – с усмешкой добавляет он.

– Эй!

– В чём проблема, додзикко? Из всех тел, которые тонули рядом со мной, твоё самое прекрасное. Тебе нечего скрывать, – он расслабленно откидывается на спину. – В смысле, кроме своих певческих талантов.

– А я-то думала, что пою как ангел.

– Для меня – да, но большая часть человечества с этим не согласится.

Хорошо, что Кентаро ничего не видит – улыбка, играющая у меня на лице, невероятно слащавая и очень глупая.

Чувствую глубокую связь с водой, землёй, Токио и Кентаро. Джедай впал в медитативное состояние: его дыхание ровное и спокойное.

Невероятно: всего несколько недель назад я, ничего не подозревая, собирала дорожный чемодан. А теперь сижу вместе с японским полубогом в подземном люксовом бассейне – и мы оба абсолютно голые.

Снова разглядываю татуировки. На его груди я распознаю тануки, Юки-онну и кицунэ. Необыкновенная татуировка онамадзу мне уже знакома. Сейчас видна только голова огромного сома, тело и плавники скрыты под водой.

– Додзикко, что у тебя на уме? Ты какая-то подозрительно тихая.

– П-просто задумалась, что означают твои татуировки.

– Ах, выходит, кожу у меня покалывало из-за твоего взгляда.

– Лучше посидим молча.

– Нет-нет, – безмятежно говорит он. – Смело спрашивай всё, что хочешь знать о татуировках.

– Как тебя сюда пустили? Я думала, что с татуировками запрещено посещать общественные купальни.