Дождь в Токио полностью

– Да, пожалуйста! – взвизгиваю я, отдёрнув руку. – Перевернись! Быстрее!

От движений Кентаро по воде идут небольшие волны.

– Додзикко…

Нет! Не знаю такого прозвища! Ты меня с кем-то спутал!

– Почему ты остановилась? – весело хмыкает Кентаро. – Граница проходит по воде, спустишься ниже – за себя не ручаюсь.

«Идиот», – усмехаюсь я.

И невольно ахаю, увидев на лопатках Кентаро огромный угольно-чёрный прямоугольник.

– Это Нурикабэ, стена, – почувствовав моё изумление, объясняет Кентаро.

– Стена, которую ты решил набить? – недоверчиво уточняю я.

– Особенная стена. Нурикабэ – ёкай, прикидывающийся непреодолимой преградой. Она не даёт жертвам пройти. Они мечутся то вправо, то влево, но чем больше они стараются обойти нурикабэ, тем выше и шире становится демоническая стена.

По коже бегут мурашки. Вспоминаю беспомощность, настигнувшую меня после смерти Майи, и тщетные попытку обуздать эту парализующую всеобъемлющую боль. Я будто превратилась в игрушечную машинку, раз за разом врезающуюся в одно и ту же стену. До этого дня я думала, что никто не поймёт мои чувства. А теперь сижу с Кентаро в колыбели мира и узнаю, что у него тоже есть демоны, которых надо одолеть.

– Не переживай, додзикко. Нурикабэ реально победить.

– Как?

– Щекоткой. Большая мощная стена исчезает, если заставить её рассмеяться.

– Так просто?

– Да, – кивает Кентаро. – Мы заблуждаемся, думая, что должны жить с болью вечно. Привыкаем к бремени этих чувств и забываем, что способны исцеляться. Но Нурикабэ – не часть нас. Чёрная стена лишь состояние, а состояния всегда преодолимы.

– Значит, смех – секретное волшебное оружие?

– Смех и любовь, – кивает Кентаро.

Наша с Кентаро встреча точно не была случайностью. Мы нашли друг друга на противоположном конце земли, в городе в городе, где живут тридцать восемь миллионов человек. Кентаро – ответ на все мои вопросы. Волшебное оружие против опасных ёкаев ночи.

– Знаешь, что ещё делает Нурикабэ?

– Что?

– Сбивает весь настрой, – ворчит джедай. – По-моему, наша беседа протекала куда приятнее, когда я тебя чувствовал.

Хотелось бы сказать Кентаро, как он мне дорог. Закричать в голос, что я безумно влюблена в него. Вместо этого я утыкаюсь лицом ему в спину и счастливо хихикаю.

– Этого мало, – шепчет Кентаро, обвивая мои руки вокруг своей груди. – Вот, гораздо лучше.

Медленно, очень медленно мы тянемся друг к другу, подталкиваемые волшебными силами онсэна. Расстояние между нами смыкается, и мы прижимаемся кожа к коже. Внутри разгорается неописуемый жар, кровь в венах пульсирует. Изнемогая от желания, я невольно вздыхаю. Запах, сила Кентаро, сверкающая звёздами темнота, свойственная всему его существу – хочу больше этого, больше, больше, больше.

– Додзикко, – вдруг сипит Кентаро спустя много минут этих тесных объятий.

– Что? – шепчу я.

– Отпусти меня.

– П-почему? – удивлённо моргаю я.

– Пожалуйста! – он неуклюже пытается высвободиться.

– Н-но я думала, тебе нравится…

– Отпусти же! – требует он.

Недоумевая, разжимаю объятья.

– Отлично, – он машет руками. – А теперь отплыви. Подальше.

Ничего не понимаю.

– В чём дело?

– Встретимся у лифта через десять минут.

– Л-ладно.

Кентаро по-прежнему повёрнут ко мне спиной, и я обескураженно смотрю на него.

– Сначала ты! – рявкает он.

– Скажи хотя бы, я с тобой что-то сделала?

– Да, додзикко! – в отчаянии кричит Кентаро. – Ты со мной кое-что СДЕЛАЛА!

Трясу головой, совершенно сбитая с толку.

– Всё, уходи! Мне нужна минута, чтобы… остыть.

И тут меня настигает осознание – как обухом по голове.

– Ой, – к лицу приливает кровь. – Д-дошло.

– Сердечно поздравляю! – рычит он. – А теперь сделай милость и…

– Ухожу, уже ухожу! Можешь спокойно… эм, остывать.

– ДОДЗИККО!

Я неуверенно выхожу из раздевалки – Кентаро, уже одетый, ждёт меня у лифта. Изумрудная юката подвязана, влажные волосы зачёсаны назад. Он меня заметил, но продолжает пялиться в пол. Кентаро нервничает, а красные щёки выдают, как сильно он смущён.

Взяв себя в руки, спешу к нему:

– Смотри, что у меня есть! – сияя улыбкой, я показываю на большие, размером с ладонь стикеры ПАТИНКО ЛАВ. – Они лежали на одежде. Наверное, маленький сувенир от Ямамото?

– Наверное.

– А у тебя такой есть?

– Да.

Кентаро отворачивается и жмёт на кнопку лифта – один раз, два, три.

– Лифт всё равно быстрее не приедет, – замечаю я, пряча стикеры в сумку.

– Попытка – не пытка, – бросает Кентаро и жмёт снова.

Спустя вечность раздаётся «дзинь» и лифт открывается – с громким скрежетом и будто медленнее обычного. Кентаро заходит первым, за ним раздосадованная я.

Монотонное гудение делает тишину в металлическом ящике ещё громче. Лифт тащится наверх так неторопливо, будто ему искренне нравится нас мучить. Робко кашлянув, кошусь в сторону Кентаро. Он, не мигая, мрачно таращится в пустоту.

Ладно, Малу, дай волю творческой энергии. Светская беседа – ты тысячу раз видела, как это происходит. Ты справишься. ТЫ СПРАВИШЬСЯ.