Дождь в Токио полностью

– Тараканы умеют летать.

– Ч-что? – обескураженно охает Кентаро.

– Сегодня в школе ты сказал, что тараканы не умеют летать, но это неправда. У тараканов есть крылья, и в случае необходимости они ими пользуются. Не очень хорошо, но всё же.

– Прошу, прекрати.

Я падаю духом:

– Почему? Сейчас тараканы тебя не заводят?

Он в шоке смотрит на меня:

– Нет.

– Почему ты ведёшь себя так странно?

Молчание.

– В том, что произошло, нет ничего страшного. Честно говоря, у меня было то же самое. В смысле, будь я мальчиком, ты бы всё понял. В общем, я имею в виду…

– Я понял, о чём ты, додзикко, – перебивает Кентаро. – Принцип мне известен.

– Круто, – разочаровано тяну я. – С трудом сдерживаюсь…

– Я тоже.

– Неужели? – я поджимаю губы. – От чего ты с трудом сдерживаешься?

– Чтобы не поцеловать тебя здесь и сейчас.

Сердце норовит выпрыгнуть из груди.

– Я разрешаю.

Он качает головой.

Взмахиваю воображаемой волшебной палочкой.

– Освобождаю тебя от того глупого заклинания!

– Додзикко, нет.

В горле встаёт ком:

– П-почему ты не хочешь меня поцеловать?

Всё происходит быстро. Лифт останавливается, и пока двери открываются, Кентаро берёт меня за руку и твёрдо произносит:

– Некоторые вещи желают, чтобы их сделали правильно.

Мы оказываемся на сладком ночном воздухе, на крыше в трёхстах метрах над городом. Внизу растекается величественная бесконечность Токио, в вышине ярко сверкают звёзды. Я настолько потрясена, что едва понимаю, зачем Кентаро привёл меня на эту стеклянную смотровую площадку.

Отсюда видны и Токийская башня, и даже Скайтри. Их мощные стальные каркасы мерцают, будто голограммы из далёкого будущего. Между сияющими колоссами парит полумесяц – изящный и дарящий надежду.

– Подобные места заставляют задуматься, как много миллионов судеб там внизу.

Неземная красота моря городских огней убаюкивает, и мне требуется несколько мгновений, чтобы вникнуть в слова Кентаро.

– Я часто стоял здесь, представляя себя кем-то другим. Мечтал о настоящей семье. Предложи мне кто-нибудь поменяться судьбами, я бы без раздумий согласился, – Кентаро смотрит мне глубоко в глаза. – Увидев тебя впервые, я сразу понял, что встреча с тобой – моё предназначение. Шанс, что двое чужаков столкнутся в многомиллионном мегаполисе, ничтожно мал. Тебе пришлось пересечь океаны и континенты, чтобы оказаться в зоне моей досягаемости, и это делает невероятную вероятность нашего знакомства ещё немыслимее. И всё же мы нашлись. Узнав тебя, я примирился с судьбой. Ведь стань я кем-то другим – и жизнь бы пошла по иному пути. Я бы не стоял сейчас здесь и не испытывал все эти чувства, – Кентаро подходит ближе. – Я влюблён в тебя, додзикко. Хочу быть с тобой, потому что всё остальное просто неправильно. Хочу быть на твоей стороне, защищать от всех невзгод и падений этого мира. Хочу позаботиться, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя одинокой. Вот, что я собирался сказать прежде, чем поцеловать тебя. Это кокухаку, моё признание в любви, – он наклоняется ко мне. – Хочу стать твоей второй половинкой… если ты тоже этого желаешь.

Сердце бьётся со сверхзвуковой скоростью – и, как и в нашу первую встречу, я настолько ошеломлена, что в состоянии выдавить из себя только поросячий визг.

– Это значит да? – улыбается Кентаро.

– Да, – выпаливаю я.

Кентаро бросается ко мне, на этот раз не останавливаясь. Притягивает к себе, берёт за подбородок – и целует.

Он целует так чувственно. Неописуемо чувственно. Обхватывает моё лицо ладоням и всё целует, целует. Вкус его губ будоражит ощущения. Поцелуй становится всё горячее, страстнее, вознося меня на немыслимые вершины. Он прерывается, жарко выдыхает мне в рот. По коже бегут тысячи мурашек – его напор так возбуждает. Он смотрит на меня и шепчет:

– Мяу…

– Ч-что? – бубню я, переворачиваясь.

Это повторяется снова: прошлая ночь с Кентаро и его чарующие поцелуи. Он нежно шелестит мне на ухо:

– Мяу.

Распахиваю глаза. Братто Питто тычется носом мне в лицо и пронзительно завывает:

– МЯ-Я-Я-У.

Изо рта у него так воняет, что голова кружится… но затем я сажусь на футоне и издаю ликующий вопль. Кот смотрит на меня огромными инопланетными глазами и ошеломлённо хрюкает.

– Доброе утро, мой горячо любимый Брэд Питт! Иди сюда, прекрасное, стройное, благоухающее чудовище! – я подхватываю кота на руки и целую в розовый живот. – Сегодня чудесный день! Нет, сегодня лучший день всех времён и народов!

Отпустив протестующего Братто Питто, я бросаюсь к горе одежды за телефоном.

Одно новое сообщение от Кая.

Вот-вот взорвусь от радости!