Несмотря на все старания мой голос звучит на две октавы выше обычного:
– Нормальное. Ничего сверхъестественного. Среднячок, скажем так, – я громко откашливаюсь. – Эм, прежде, чем перейти к деталям, мне надо кое-что тебе сообщить…
– Вы целовались? – перебивает Ая.
И снова этот сумасшедший восторг.
– Ну, не поцелуй, скорее
Она снова не даёт договорить.
– Какая у него фамилия?
– У кого?
– У Кая, – отрывисто поясняет Ая.
Вопрос застигает меня врасплох.
– Б-Байер.
– Кай Байер.
– Сегодня утром Кентаро отменил наше свидание.
Сердце норовит выскочить из груди.
– Мне… мне жаль. Наверняка этому есть объяснение.
– Ты права, объяснение есть.
– Погоди… – почти беззвучно прошу я.
Ая оборачивается – и меня будто сбивает бульдозером.
– Вчера вечером Момо и ещё несколько ребят договорились встретиться у магазина UNIQLO.
– О Боже…
– Именно это я подумала, когда Момо поведала свои невероятные наблюдения. Малу и икемен страстно обнимаются. Малу и икемен рассуждают, не пойти ли им в отель любви. Малу и икемен вместе исчезают в направлении Кабукитё.
– Ая…
– Я посмотрела твои документы. Кроме тебя в Японию приехали по обмену ещё двое иностранцев. Лео Шмидт – он сейчас в Осаке. И Бенита Коллер, живущая в принимающей семье на Хоккайдо. Кай Брайер нигде не упоминался.
Меня прошибает холодный пот.
– П-позволь мне объяснить…
– Нет! Я по горло сыта твоим враньём! – шипит Ая, топая ногой. – На чёрном плаще, который ты принесла домой, вышиты инициалы К.К. Скажи-ка, это означает
– Мне безумно жаль, – рухнув на пол, лепечу я.
– Выходит, это правда, – голос у Аи настолько мрачный, что у меня волосы встают дыбом. – Как ты могла так со мной поступить? Я думала, мы сёстры!
– Выслушай мою версию, и тогда…
– Почему я не послушала Момо?! Она говорила, что
Борюсь со слезами.
– Наслаждайся, пока есть время, ролью его маленькой экзотической игрушки. Он быстро раскусит, что ты из себя представляешь на самом деле, – Ая уничижительно смотрит на меня. – И ты останешься совсем одна, додзикко.
– Ты не даёшь мне шанса объясниться, это нечестно, – шепчу я.
–
Я в таком глубоком шоке, что несколько секунд сижу на полу и тупо пялюсь в стену.
А затем накатывает волна.
На нетвёрдых ногах выхожу из спальни Аи и бреду по коридору. Ока-сан из какой-то комнаты желает мне хорошего дня. Волна всё выше, быстрее, раскрывает свою разрушительную силу. Хлопнув дверью, заползаю на футон.
Спустя несколько часов меня возвращает к жизни Братто Питто. Пристроившись рядом, он тарахтит, как старая моторная лодка. Я лежу в луже из соплей и слёз, тихо всхлипывая. Наверное, провалилась в сон, устав от рыданий. Глаза слиплись, я полностью обезвожена. Всё причиняет боль. Нос забит, в груди покалывает, как после длинного забега. Сев, я борюсь с подкатывающей дурнотой. Меня бы стошнило, если бы желудок не был пуст.
Братто Питто гладится о мой живот, нежно поглядывая. Подозрительное поведение.
– П-почему ты такой ласковый?
Он не ругается, не ворчит, не убивает взглядом, просто ложится мне на колени и громко сопит.
Слабо улыбнувшись, я почёсываю ему за ухом:
– Не переживай, однажды всё снова будет хорошо.
Умывшись и почистив зубы в ванной, я на цыпочках крадусь на кухню. Здесь никого, но от чашки с чаем ока-сан поднимается пар. Видимо, она побежала в магазин, чтобы купить какую-нибудь выпечку.
Прислушиваюсь: душераздирающая музыка и мелодраматическая перебранка – она смотрит какую-то корейскую дораму.
В животе урчит. Тихонько открыв холодильник, я обнаруживаю миску свежеприготовленной лапши якисоба. На стикере написано моё имя. Не желая привлекать к себе внимания, я решаю не разогревать лапшу в микроволновке. Быстро хватаю бутылку алоэ-вера и прячусь обратно в комнату.
