Дождь в Токио полностью

– Кентаро невероятно целуется. Я думала, так бывает только в книжках и кино. До сих пор не верится, что со мной делают его поцелуи. Эти ощущения… хочу снова испытать их, хочу больше, хочу чувствовать Кентаро, так сильно хочу, – я грустно улыбаюсь. – На крыше он признался, что ему всё кажется чудом. Наша встреча, Токио, огни города. Сказал, что настоящие чудеса созданы для таких времён. Тогда я не сообразила, что он имеет в виду, но теперь, надеюсь, поняла. Мы живём в мире, где нет ничего невозможного. Нам по силам воплотить чудеса в реальность, главное – быть мужественными, верить в себя и не сдаваться. И ты тоже в этом участвуешь, Майя. Пожалуйста, помоги мне найти джедая. Эта глава не должна стать последней. Наша история только начинается, – пытливо всматриваюсь в глаза отражения. – Почему ты не отвечаешь?

– Ты разговариваешь с Майей? Отвлекись на минутку, онэ-чан.

Я вздрагиваю.

Харуто, полностью одетый, стоит в дверях и приветственно машет рукой.

– Ч-что?.. – потерянно сиплю я.

– Ая рассказала о твоей сестре-близняшке.

– Я о другом. Что ты здесь делаешь в таком виде?

Он с усмешкой показывает пальцами викторию.

– Я поеду с тобой в Асакусу.

– Откуда ты знаешь? – я раздражённо стенаю. – Дай угадаю. Об этом тоже рассказала Ая.

Малыш кивает:

– Вчера она очень грустила, поэтому ничего не заметила, а вот я обратил внимание, что ты тайком собираешь рюкзак. Сестрёнка закатит истерику, если узнает, что ты ушла без неё.

– Ая потеряла лучшую подругу, – глухо отвечаю я. – Ей нужно провести время с семьёй и друзьями, а не слоняться со мной по Токио. К тому же Асакуса на другом конце города. Никто не знает, что нас там ждёт. Это опасно.

Харуто решительно поправляет лямки рюкзака.

– Не возражаю, если ты хочешь пощадить Аю. Но я пойду с тобой.

– Исключено.

– Я твой брат. Мой долг – защищать тебя.

– Я иду одна. Точка.

– Онэ-чан, ты когда-нибудь слышала о кизуна? – сладко улыбается Хару.

– Нет. Буду рада узнать всё в подробностях – но не сейчас.

– Прошу, позволь пойти с тобой! – он умоляюще складывает ручки. – Пожалуйста, пожалуйста!

Вспоминаю бескомпромиссную Аю с метлой и переключаюсь на эту модель поведения.

– Закрыли тему! – шиплю я. – Как старшая сестра приказываю тебе немедленно идти спать! Этого разговора никогда не было – ясно?!

Хару глубоко кланяется:

– Так точно.

– И не смей будить Аю!

Он понуро выходит из комнаты… а меня немедленно начинает грызть совесть. Вздохнув, решаю, что пришло время для побега.

Час ночи – Токио принадлежит мне.

Улицы пусты, будто кто-то прошёлся по ним с метлой, поблизости ни души. Никто не знает, где я, никто не пытается меня отыскать. Сейчас, в этот самый миг, есть только я и город.

Небо затянуто тучами, свет телефонного фонарика буравит мерцающие норы в вязкой темноте. Вокруг – таинственная вышина и бездонная глубина. Без миллионов огней Токио превратился в королевство теней. Тишина столь необъятна, что само моё существование воспринимается как шум. Звуки шагов, усиленные эхом, отражаются домами, от ударов сердца вибрирует асфальт.

Есть во всём этом особая лиричность, а неожиданная заброшенность города – почти поэма, которую читаешь и не понимаешь, зато чувствуешь. В детском задоре срываюсь на бег, представляя себя на крыше ПАТИНКО ЛАВ.

Мы мчимся вниз по лестнице, вместо того чтобы спуститься на лифте. Он со смехом гонится за мной, а я боюсь споткнуться и упасть – от радости, облегчения, счастья. Он настигает меня и проносится мимо, как комета, летит вперёд к морю огней. Я перепрыгиваю через две ступеньки, опасаясь, что прекрасный рыцарь ускользнёт от меня. В глубине души я уверена, что он – пришелец из другого мира. Мира, где живут девятихвостые волшебные лисы, пьяные еноты-бродяги и поедающие мужчин снежные ведьмы.

Он замедляется.

«Попался!» – мелькает в голове.

Он резко останавливается и поворачивается ко мне. Я врезаюсь ему в грудь – и с той же силой он заключает меня в объятия. А в следующую секунду оказываюсь прижата спиной к холодной стене. Расставив руки по обе стороны от моего лица, он смотрит глубоко в глаза.

– Я умру, если сейчас же тебя не поцелую.