– Но ты только что меня целовал, – шепчу я. По телу пробегает дрожь – словно эхо от того, что он так близко.
– Этого мало, – его радужка светится золотом. – Всегда будет мало, – он наклоняется к моему лицу. – Рядом с тобой всё кажется чудом.
– В каком смысле? – затаив дыхание, спрашиваю я.
Он поднимает мою руку.
– Наша встреча, Токио, огни города, – он указывает на мерцающие блики на коже. – Давление, с которым соприкасаются наши губы.
Он отпускает руку, чтобы тут же запустить пальцы мне в волосы и страстно поцеловать.
– То, как твоё сердце бьётся у меня в груди, – жарко шепчет он. – Всё это – чудо. Настоящие чудеса созданы для таких времён.
Приподнимаюсь на цыпочках… Но он отрывается от моих губ и целует шею. Ошеломлённо хватаюсь за плечи Кентаро, вдыхая дурманящий запах его волос. Внутри вспыхивает желание – невероятно прекрасное и невероятно мучительное.
– Что ты делаешь, додзикко? – вдруг спрашивает он, смущённо замерев.
– А? – вижу собственные руки, которыми собиралась развязать пояс на его юка-те. – Я… Эм…
– Хочешь сделать это прямо на лестнице? Перед окном? – сверкает глазами он.
Лицо пылает огнём.
– Я не хотела…
– Не хотела сорвать с меня одежду? А выглядело всё именно так, – на его губах играет опасная улыбка.
– Это вышло случайно! – защищаюсь я.
– Ты хотела увидеть меня голым ещё в онсэне.
Возмущённо отвожу взгляд:
– Вот ещё, мечтай! Скорее этого хотел ты!
Наклонившись, он хрипло шепчет:
– Можем поехать в отель любви.
– Не начинай! – шиплю я.
Запрокинув голову, он громко хохочет.
Скрещиваю руки на груди, невольно усмехаясь.
– Я тоже хочу этого, додзикко. Очень, – он смотрит мягко и проникновенно. – Но сперва я докажу тебе, что прелюдии не переоценены.
– ПРЕКРАТИ НАДО МНОЙ НАСМЕХАТЬСЯ, ТЫ…
Он целует меня и, смеясь, убегает.
До перекрёстка Сибуя я добираюсь к половине второго ночи. Очень боюсь перебудить весь дом, заявившись к якудза в столь поздний час. Но есть и другая причина, по которой я решила навестить перекрёсток – жажда увидеть это особенное место. Здесь всё началось. Здесь я впервые почувствовала себя не чужачкой – гайдзин – а той, кто после долгих поисков наконец-то обрела дом.
Знаменитый перекрёсток тёмен и заброшен. Улицы сильно пострадали, повсюду валяются разбитые автомобили и обломки зданий. Иду по пешеходному переходу в странном потрясении. Ни в одном уголке мира отсутствие звуков, света и людей не выглядит так же нереально, как на перекрёстке Сибуя.
Я отчётливо помню, как переходила пёстрый, шумный, мигающий перекрёсток вместе с Аей, Рио, Момо, Хироки и Мотоки, и ту глубокую радость, которую тогда испытала.
Рио. В памяти вспыхивают её слова: «Приходи сюда, если кого-нибудь ищешь. Приходи сюда, если хочешь, чтобы тебя нашли. Все дороги сходятся на перекрёстке Сибуя – таков закон природы Токио».
