Уже неделю я живу у Августа. Все это время мы практически не пересекаемся. Он чаще всего запирается в своём кабинете, откуда доносятся приглушённые обрывки разговоров по телефону или его негромкое бормотание. Иногда он уходит из дома, предварительно закрывая массивную входную дверь изнутри, словно охраняя что-то ценное. Когда мне удаётся его поймать в коридоре или на кухне, я спрашиваю, куда он пропадал. Ответы обычно лаконичны и туманны: он занят расследованием дела о серийных убийствах. Эти слова каждый раз заставляют меня вздрагивать, будто опасность витает ближе, чем мне хотелось бы думать.
По настоянию Августа я перешла на домашнее обучение. Это оказалось сложнее, чем я ожидала. Без ноутбука я вынуждена заполнять тетради вручную, фотографировать записи и отправлять их преподавателям. Просматривать большие документы с экрана телефона — настоящее испытание, но другого выхода пока нет. Преподаватели не в восторге от такого формата, но терпят, понимая мою непростую ситуацию. Они знают лишь часть истории, но стараются быть терпимыми, и я это ценю.
Дом, в котором я теперь живу, словно застрял между эпохами. Высокие потолки, украшенные лепниной, деревянные панели на стенах, огромные окна, почти всегда задёрнутые тяжёлыми шторами, наполняют пространство мрачным величием. Гостиную едва освещают старинные настольные лампы с абажурами из потускневшего бархата. Август практически не заботился о бытовых удобствах. По моей просьбе он купил кофеварку и чайник. Теперь я могу хотя бы утром наслаждаться чашкой кофе, сидя на потертом кожаном диване, а вечерами — чаем с лимоном.
С едой всё сложнее. Готовить я не привыкла. Первое время я пыталась уговорить Августа заказывать доставку еды из моего любимого ресторана. Но эта идея ему явно не понравилась: он опасался, что частые визиты курьеров могут привлечь ненужное внимание. Вместо этого он стал покупать продукты по моему списку. На просьбу привезти сюда мою тётушку Леваль, чтобы она помогала мне готовить, Август только отмахнулся, холодно заявив: «Мне и так хватает в доме одной избалованной барышни».
Сидеть в четырёх стенах становится невыносимо. Я уже обследовала весь дом. На втором этаже множество комнат, большинство из которых, кажется, не открывались десятилетиями. Пыль покрывает мебель, старинные ковры и давно потемневшие зеркала. С чердака пахнет сыростью и старыми бумагами, а в подвале царит промозглая тишина, от которой мне становится не по себе.
Моим самым большим открытием стала библиотека. Она занимает одну из комнат на втором этаже. Это просторное помещение с высокими стеллажами, которые тянутся под самый потолок. Лестницы на колесах, как в старых фильмах, позволяют добраться до верхних полок. Полки заполнены книгами, которые я раньше видела только в музеях или в рассказах коллекционеров. Тут можно найти первые издания культовых романов, научные труды XVIII века и манускрипты, которые, вероятно, стоят целое состояние.
Однако меня больше удивило содержание некоторых изданий. Среди скучных научных трудов я нашла книги по зельеварению, травоведению, нумерологии и даже экстрасенсорике. Заголовки звучали как из дешевого фэнтези, но страницы были испещрены тщательно выведенными формулами и иллюстрациями. Меня передернуло. Я несколько раз пробежалась взглядом по этим книгам, чтобы убедиться, что не ошиблась.
Эта библиотека пугает меня так же сильно, как и завораживает. Местами мне кажется, что старинные стены дома наблюдают за мной.
Когда я листала одну из таких книг, в библиотеку зашел Август. Он деловито ухмыльнулся и облокотился о дверной косяк. Видя его, я смутилась, чувствуя, как мои щеки наливаются краской, будто он застукал меня за детским проступком.
— Я хотела взять что-нибудь почитать.
— А я думал, ты решила выучиться на ведьму, — он прищурился, посмотрев на книгу, которую я держала в руках. — Зелья варить учишься?
Я тут же поставила книгу на место, чувствуя, как мои пальцы едва ли не дрожат.
— Странная у тебя библиотека, — пробормотала я. — Книги вроде обучающие, а учат нереальным вещам.
— Это они для людей нереальные. Для нас же это пособия по развитию способностей, — Август подошел ближе и взял ту самую книгу, которую я только что поставила на полку. На бархатной изумрудной обложке золотыми узорами выводилось название "Настольная книга травника". — Моя невеста умела общаться с природой. Но для людей она была просто хорошей травницей.
— У тебя была невеста?
— Была. — Его голос стал тише, а мечтательная улыбка на мгновение сменилась чем-то резким и каменным.
— Что произошло? — осмелилась спросить я.
— Инквизиция.
Тишина повисла, тяжелая и холодная, как зимний ветер. Я прикусила губу, чувствуя, что стою на грани, где каждое слово может либо утешить, либо ранить.
— Прости, — прошептала я.
Август перевернул книгу в руках, словно не слышал моего извинения.