Ганнибал нещадно заносил руку и неспешно сёк пленника по спине, заполняя комнату противным свистом и с удовольствием наблюдая, как на бледной коже проступают припухшие рубцы, а в некоторых местах - кровь. Пару раз удары пришлись на обнажённые ягодицы, разрисовывая и их тонкими рубцами, а пленник лишь вздрагивал и тихо скулил, но не молил о прощении, отчаянно продолжая сопротивляться. Его пальцы рефлекторно сжимались и разжимались, словно это помогало превозмогать боль и терпеть, и мучения человека выдавали лишь стоны и напряжённые мышцы. Удары сыпались один за другим, иссекая всю поверхность спины, и от их силы уже болели рёбра и позвоночник. Грэм стонал и вскрикивал, а сознание отчаянно начало сдаваться под таким натиском, как бы он не уговаривал себя задержаться в чёрном небытие. Очередной удар попал на предыдущие, и Грэм с криком выгнулся, окончательно возвращаясь в реальность.
- Прекрати! – закричал он, не ощущая и не понимания ничего, кроме заполняющей сознание боли. – Хватит! Хватит, прошу!
Отчаянный вопль несколько отрезвил зверя. Ганнибал остановился, стараясь отдышаться, и опустил руку, отбрасывая хлыст. Схватив мальчишку за волосы и дёрнув на себя его голову, он зло прошептал ему на ухо:
- Ещё раз посмеешь поднять на меня руку, передвигаться будешь только на четвереньках, понял? Отрежу тебе стопы и будешь моей персональной собачкой. Скажу вылизать обувь – вылижешь. Скажу ублажить меня ртом – ублажишь. Скажу отрезать себе палец и приготовить – отрежешь и приготовишь. Понял?
Уилл, всё ещё тяжело дыша, зажмурил глаза и закусил губу, чтобы не стонать и не плакать от боли. Он продолжал сопротивляться, это было на уровне инстинкта, так как сознание давно отказало из-за переживаемого стресса, и в силу вступил упрямый характер. Ганнибал зло оттолкнул его и пнул в живот, заставляя перевернуться на иссечённую спину, после чего покинул гостиную. От болезненного удара Грэм застонал, но нашёл в себе силы приподняться, видя, что хозяин дома возвращается с небольшим топориком.
- Что ты… - прошептал он, а вендиго поймал его ногу и приложил топорик к лодыжке, примеряясь для удара.
- Нет, нет… - отчаянно зашептал Уилл, и дёрнулся, но силы были неравны. – Нет!
Ганнибал проигнорировал его слова и занёс руку, явно собираясь ударить. Решительность в его взгляде говорила сама за себя, а тогда Грэм полностью потерял контроль, впадая в настоящую панику и истерику. Он зажмурился, а по его щекам потекли слёзы из-за жуткого страха боли и грозящей инвалидности, тело сотрясало судорогой, но даже тогда он промолчал. Шло время, но ничего не происходило. Открыв глаза, Уилл увидел торжествующую улыбку демона: казалось, тот только и ждал, пока он сломается.
- Надеюсь, ты всё понял, - сказал он, опуская руку.
Ганнибал бросил на Уилла презрительный взгляд, усмехнулся и встал, уходя и оставляя пленника прямо на полу задыхаться от холода и боли после случившегося. Повернувшись и увидев на полу свою кровь, Уилл дёрнул руки, задыхаясь в истеричном рыдании, но устало упал и вскоре потерял сознание.
========== Часть 6. Остриё ножа ==========
На следующий день Уилл с трудом разлепил глаза. Тело болело, да и кости ломило после побоев. Солнце уже было высоко в небе, и по тишине, окружающей его, человек понял, что он в доме один. К своему удивлению Грэм обнаружил себя в кровати в своей комнате. Его руки были свободны от пут, раны и ссадины обработаны странно пахнущей мазью. И всё же Уилл с трудом добрался до ванной, можно сказать, по стеночке, мучимый болью и слабостью в животе. Побег был самой глупой его затеей из всех возможных, особенно с учётом того, что он не решился убить вендиго, а просто атаковал его, вызывая тем самым на дуэль.
Смыв с себя кровь и мазь, Уилл добрался обратно до выделенной ему комнаты и забрался на кровать, не боясь испачкать бельё алыми разводами. Не оклемался юноша и к вечеру, зато благоразумно закрылся на замок, благо, вернувшийся Ганнибал трогать его не стал.
Дни тянулись медленно, и свою неприязнь к хозяину дома Уилл выплеснуть не мог, так как понимал, что силы всё ещё не равны. Нужно было действовать хитростью, и Грэм вернулся к домашним делам, желая убедить Ганнибала, что он смирился со своей судьбой, хотя спина нещадно болела, но спустя четыре дня человек мог ходить более свободно, а не еле-еле волоча ноги и морщась от каждого движения. В его случае только проявление покорности могло продлить ему жизнь и приблизить тот час, когда он вонзит хищнику в глаз кинжал – на этот раз Уилл решил бить наверняка. Изо дня в день Грэм лелеял план мести, но для его воплощения нужно было втереться к зверю в доверие. Однако вендиго игнорировал присутствие юноши, да и Уилл старался не попадаться ему на глаза лишний раз, опасаясь очередного насилия. Избитое и втоптанное в грязь самолюбие теперь отдавало жгучей болью, но при этом оно не затуманивало рассудок. Стоило кончиться запасам мяса, и новым блюдом зверя мог стать сам Уилл.
