- Я же не игрушка… - сквозь нервный смешок отозвался Грэм, и губы его дрогнули в болезненной ухмылке. – Ты кормишь меня, когда хочешь, лечишь или калечишь… Почему?
- Ты – мой человек, - пояснил хищник. - А я твой хозяин. Смирись. Я прощаю тебя, сегодня ты будешь отдыхать, а завтра за работу.
На другой день Ганнибал поручил человеку убрать конюшню. Уилл воспринял это распоряжение даже позитивно: он давно хотел выбраться к лошадке, которая обитала там, и побыть с ней, чтобы хоть как-то отвлечься. У лошади не было имени, и Уилл про себя назвал её Джуди, при этом с искренне детской непосредственностью потрепал её по холке. Ганнибал даже не стал высказывать Грэму за то, что тот слишком долго выполнял такое простое распоряжение, стоило хищнику лишь увидеть, как Уилл ожил рядом с Джуди.
Домашняя уборка давалась легко, к тому же большую часть времени вендиго охотился в лесу, и Грэм без всяких проблем изучал новое жилище. В прихожке под половицами он даже нашёл заряженное ружьё, что было крайне полезной информацией. Что-то подсказывало Уиллу, что если прострелить твари голову, то он точно умрёт. Только вот подобраться к нему с ружьём казалось бесполезным: вендиго практически не спал, реагировал на любой шорох и запах, улавливал движения за миг до того, как человек их совершал. Усыпить бдительность зверя можно было лишь одним способом.
Вечерами Ганнибал возвращался с добычей. Он был немногословен, но вежлив, любые распоряжения сопровождал словами «попрошу» и «пожалуйста», словно не было неделю назад позорного избиения и насилия над пленником. Только вот Уилл помнил всё и ждал нужного часа.
Так миновало ещё пять дней.
Вечерами они с Ганнибалом вновь сидели в зале, и Грэм рассказывал ему о своих видениях. Он понял: чтобы выжить, надо быть интересным; и человек решил расположить к себе хищника и привязать его, а потому он садился возле камина в свете пламени и мелодичным голосом рассказывал о прошлом, сопровождая истории взмахами рук.
- Даже облака расступались перед высокими мощными домами, которые вырастали из земли и тянулись к солнцу, - говорил он, вспоминая свои сны. – Эти дома играли в утренних лучах сотнями бликов, потому что сплошь построены были из стекла! Ты бы видел это… Они сияли!
Ганнибал, вытянувшись на диване, слушал юношу и от его речей, казалось, становился более умиротворённым. Но в тот вечер его взгляду был присущ настоящий голод. Скользнув взглядом по груди Грэма и задержав его на вырезе рубашки, зверь перевернулся, отворачиваясь от человека.
И Уилл понял – время пришло.
Ещё никогда Грэм так сильно не боролся с чувством собственного достоинства. С трудом заглушив в себе любые мысли, призывающие к протесту, человек поднялся на ноги и неспешно расстегнул рубашку, стянул её с плеч, обнажая красивый торс. Ганнибал, обернувшийся на звук движения, замер, не без удовольствия рассматривая рельефный подтянутый живот, красивую грудь и сильные руки молодого пленника. Дрожащими пальцами Уилл, под голодный взгляд вендиго, от которого становилось не по себе, расстегнул штаны и стянул их с себя, а следом и носки, переминаясь с ноги на ногу на мягком ковре в одном лишь белье. Лёгкая прохлада вызвала мурашки и чувство дискомфорта. Грэм не хотел этого мужчину и не хотел близости с ним, но знал, что только так сможет сделать шах и мат.
- И что же ты остановился? – с мягкой улыбкой спросил хищник. – Не бойся.
- Я и не боюсь тебя, - не удержался Уилл, бросив на ненавистного зверя решительный взгляд, когда как в голосе его промелькнула дерзость.
Ганнибал усмехнулся и поднялся на ноги, смотря на человека исподлобья. Неспешно, словно готовясь к прыжку, он приблизился к молодому человеку почти вплотную и прошептал, опаляя дыханием его ухо и накаляя уровень опасности в воздухе:
- Соблазнитель из тебя плохой. Но если хочешь исправить тот инцидент, что был между нами, то прекрати волноваться и дрожать. Хорошо?
Задав этот вопрос, вендиго решительно разорвал бельё Уилла, оставляя его нагим. Стоя полностью обнажённым перед одетым хищником, человек ощущал себя ранимо и уязвимо, особенно когда тот с интересом рассмотрел его. Однако Грэм не дрогнул, даже когда мужчина обошёл его и подтолкнул к дивану, звонко шлёпнув по ягодице и оставив на бледной коже след своей ладони.
- Ты прав, если подумал, что рано или поздно я снова захочу тебя, - с улыбкой пояснил он. – Я хочу полностью насладиться тобой, человек. Но ровно до тех пор, пока ты радуешь меня своими сказками и своей красотой. Даже самое молодое и прекрасное тело может… надоесть.
Уилл прослушал последнюю фразу. Он замер у дивана, не желая ложиться и отдаваться вендиго. Он просто стоял и смотрел на ложе, не зная и не представляя, как следует себя вести, когда мужчина внезапно обнял его за плечи и прикоснулся губами к тёплой шее, порождая новую волну мурашек. Поцелуй вызвал омерзение и странную дрожь; Уилл лишь зажмурился и тихо всхлипнул от досады, понимая, что не контролирует реакции своего тела.
