Уилл передёрнул плечами и смерил вендиго тяжёлым гневным взглядом. Подобная речь только сильнее разозлила его, возвращая былое желание пустить чудовищу пулю в лоб. Внутри ясновидящего колотило от обиды: чего ради он спас дикаря и остался, чтобы слышать потом подобные слова унижения, когда всё было и без того очевидно? Они природно были рождены врагами и подобное соседство вело лишь к смерти кого-либо из них. Только вот Уилл отказывался быть убийцей, даже когда речь шла о подобной твари.
- А чего ещё ты от меня хотел? – тихо, но явно раздражённо спросил он. – Жить с ненавистным мне варваром?! Спать с тобой по твоей команде? Ублажать тебя речами? Бросить дом и родных? Хочешь сказать, что человеком быть хуже, чем вендиго? Мы хотя бы не ведём себя как варвары и дикари! Я уйду прямо сейчас, и ты не остановишь меня!
Уилл, решив не повторять прошлых ошибок, подхватил куртку, надел её и поправил сапоги, после чего забрал ружьё и решительно направился к двери, даже не глянув на хозяина дома. Выйдя на улицу, где вовсю бушевала метель, он поморщился, но ступил в глубокий снег, проваливаясь по щиколотку. Бросив взгляд на конюшню, человек решил, что имеет полное право забрать Джуди. Внезапно его решительно схватили за руку и развернули.
- Быстро в дом, - скомандовал Ганнибал. - Сейчас же!
- Чёрта с два! – Грэм раздражённо вырвал руку и отстранился от вендиго. - Я ухожу! Я отвоевал свободу!
- Нет там никакой свободы! - не менее раздражённо отозвался Ганнибал. - Время снежных бурь, людоеды вокруг! Они везде, их много! Ты же видел разорённую деревню? Тебе не прорваться сквозь них, только если ты не умеешь летать!
Уилл так и замер, поражённый этими словами. Ветер растрепал его волосы, а на щетине забавно задержались льдинки-снежинки. В глазах человека застыли испуг и растерянность, а губы тронула нервная усмешка. Да, он видел всё это, но до самого конца отказывался верить, что не сможет добраться домой. Смерть ждала его тут или там - выбор был не самый лучший, и душой Уилл рвался в лес, желая испытать судьбу. Но никакой судьбы и быть не могло, если речь шла о десятках, даже сотнях людоедов.
- Врёшь… - отчаянно прошептал он.
- Ты видел их сам! - громко перебил вендиго, махнув рукой в сторону леса. - До весны хода нет! Даже мои сородичи не выходят в это время, а ты и вовсе человек! С ружьём одолеешь одного, максимум двух. А остальные?
Нервный смех Уилла несколько обеспокоил Ганнибала. Человек смеялся всё громче и громче, пока не выронил ружьё и триумфально всплеснул руками, словно победитель на награждении. Подобное неадекватное поведение говорило о том, что Грэм на грани, и его отчаяние явно стало побеждать в борьбе с расчётливостью.
- А ты и рад, да? - обратился он к вендиго. - Только я больше не буду убирать твой дом! И, кстати, я понял твой замысел. Я понял, почему ты так меня ненавидишь!
Ганнибал лишь изумлённо вскинул брови, но промолчал. На улице стало темнее: тучи заволокли небо и ветер усилился, приближалась вьюга. Вендиго подумывал силой втащить Грэма в дом, но опасался, что это закончится очередной поножовщиной, а потому терпеливо промолчал, пока холод пробирал Уилла до костей. И всё же человек не был намерен отступать сейчас, а потому он выдохнул и продолжил:
- Ты понял это ещё несколько лет назад, как только начал следить за мной, - дрожащим от холода голосом продолжил он. - Я ребёнком убегал за ограду, а ты смотрел на меня. Следил и после, когда я подрос. Ты возненавидел меня с тех самых пор, и когда мы встретились во время вашего нападения, ты уже всё решил. Ты пронзил ножом мой живот, ты резал меня, и смотрел мне в глаза, продолжая осознавать одну единственную истину!
- И какую же? – перебил вендиго равнодушно, смотря на тёмный горизонт, на что Уилл нервно усмехнулся и губы его задрожали.
- Мы связаны, - на глаза человека навернулись слёзы от захвативших его эмоций и безысходности его положения. – Как бы мне не было противно и мерзко, но я тоже всегда это знал! Каким-то образом мы связаны, и тебе, как и мне, противна сама мысль об этом. Увидев меня среди пленников, ты понял, что вот он - твой шанс! Ты просто обязан взять меня, унизить и уничтожить, а после сожрать, чтобы доказать самому себе, что ты сильнее этой зависимости! Человек не может ужиться с хищником… наша связь противоестественна. И ты, как дикий зверь, ранил меня, втоптал в грязь, но не победил! Я не сломлен, слышишь? Животное… Я не сломлен!
