Внезапно в ответ на его призыв человек поднял голову, бросая на вендиго суровый взгляд. Он всё ещё был зол, и злоба его едва ли не сочилась из ран вместе с кровью, но хищник на то и хищник, чтобы ощутить эмоции своего пленника без лишних слов.
- Только не сейчас, говоришь? Почему же? – с усмешкой спросил Грэм, пьяно пошатываясь. – Не наигрался ещё? Не сломал меня?
Ганнибал замотал головой, рассеяно гладя ладонями лицо человека. Он дрожал и дрожь эта была отчаянной: зверь видел, что сознание Уилла балансирует на самом краю пропасти и понимал, что переборщил в своём давлении на гостя. Желая подчинить, он едва ли не сломал его, уничтожая всё то, что заочно желал в этом юноше.
- Нет, человек, нет… - произнёс он, смотря в холодные серые глаза. – Я никогда не ненавидел тебя. Хотел, но не ненавидел. И в тот день я порезал тебя от злости, ведь ты… не ощутил этой нашей связи. Мне показалось, что ты не понял и не почувствовал её.
Грэм усмехнулся и покачал головой, а Ганнибал зло схватил его за плечи и встряхнул, после чего грубо вжал спиной в стену, желая вернуть Уилла в мир живых пусть даже через грубость и боль.
- Ты не понимаешь… ты ничего не понимаешь! – продолжил он. – Не смей оставлять меня!
Эти слова превратились в надрывный рык. Грэм усмехнулся: теперь он мог отомстить и для этого требовалось просто исчезнуть. Обмыв человека, Ганнибал выключил воду и сходил за новой одеждой, а одев пленника, вендиго провёл юношу в зал, где усадил на диван.
- Ты тоже ненавидишь меня не за плен, - уже более спокойно заговорил он, убеждая себя, что силой ничего не исправить; опустившись на колени и заглядывая Уиллу в глаза, вендиго осторожно продолжил. – Ты тоже сразу ощутил нашу связь и понял, что она делает нас фактически частью одного целого. Раздельно существовать мы более не сможем, но и вместе не умеем. Ты отрицаешь нашу связь и рвёшься домой, тем самым ломая себя, но при этом понимаешь – твоё место рядом со мной. Я не хотел бить тебя. Но я хотел воспитать тебя и заставить остаться со мной. Я ошибся, но больше никогда тебя не трону, только не исчезай. А пока что… отдохни, человек… - добавил он, поднимаясь на ноги.
- Меня зовут Уилл, - произнёс Грэм упрямо, даже не смотря на зверя. – А не «человек».
Ганнибал на мгновение замер изумлённо, но всё же кивнул, после чего скрылся в ванной, где надел сухую одежду и умылся в попытке привести мысли в порядок. Вернувшись в зал, он увидел, что Уилл лежит на диване и спит, однако сон его был тревожным: Грэм то и дело вскакивал и вздрагивал, и Ганнибал опустился на пол рядом с ним, молча сторожа сон человека. Ему ещё нужно было обработать чужие раны.
***
Когда Уилл пришёл в себя, он ещё не знал, что проспал более суток. До этого редкие возвращения в мир живых были туманными и нечёткими, но даже этого хватало, чтобы уловить то, что Ганнибал кормил, поил и всячески ухаживал за ним, борясь с жаром и лихорадкой.
За окном правила настоящая метель, да такая, что не было видно ничего вокруг на многие мили, зато в спальне было уютно и тепло. Уилл с трудом приподнялся и перевёл взгляд от окна на Ганнибала, который сидел у спинки кровати, расслабленно обхватив колени руками. Вендиго повернул голову, смотря на человека непривычно мягко, и Грэм впервые не ощутил столь сильного отвращения. Человек всё ещё хотел быть как можно дальше от этого существа, но теперь хотя бы не ощущал болезненной тошноты от одного только его вида.
- Ты не отпустишь меня домой? - спросил он тихо.
- Даже если бы и отпустил, - ответил Ганнибал. - Ты бы погиб. Людоеды выходят в метели.
- А после метели?
- А если тебе понравится жить со мной тут?
Уилл удивлённо вскинул брови и опустил голову. О подобном он даже подумать не мог, да и не верил, что такое может быть реальным. Что здесь, что дома он был пленником, только там была вся его жизнь, только там его ждали родные и близкие, которые не ели людей на завтрак и ужин.
- А что даёт эта наша связь? - спросил он, вспоминая недавний разговор, что состоялся между ними на улице. - Что она значит и почему мы наказаны ею?
- Наказаны? Это не кара. Ты рождён для меня, - Ганнибал вытянул одну руку, сложив её лодочкой, словно в ней была вода. - А я - для тебя, - аналогично он вытянул и вторую, а потом сложил руки в одно целое. - И мы дополняем друг друга. Что-то ты даёшь мне, а что-то я тебе. Это природа. Но мы с тобой не умеем сливаться и дополнять друг друга, от того так больно и неприятно. Но если мы научимся… Один из нас лидер, второй зависимый. И только от нас зависит, будет это звучать унизительно или нет. Я пойду займусь завтраком, а ты отдыхай.
Ганнибал соскочил с кровати и покинул комнату, а Уилл оделся, понимая, что его телу нужна лёгкая прогулка по дому, чтобы не давать слабину мышцам и не нарабатывать пролежни. Грэм и рад был бы свалить внезапную заботу на желание зверя ещё терзать его, да только ясновидящий чувствовал: в заботе этой была искренность. Взглянув на перебинтованную руку, которую прокусил людоед, человек сжал и разжал пальцы, ощущая боль и вспоминая, как едва не погиб.
