Слушая нервную эмоциональную речь, Ганнибал не перебивал. Он ровно и спокойно наблюдал за человеком, поражаясь тому, насколько он хрупкий и сильный одновременно. Раньше он никогда не видел людей такими: дикими и гордыми – да, глупыми завоевателями - тоже, слабыми и трусливыми – бывало, но чтобы в одном человеке сочеталось столь много разнообразных черт… подобного встречать ему ещё не доводилось. Уилл, подобно ребёнку, воспринимал мир многогранно и зеркально отражал его, являясь обладателем бесконечного воображения, что открывало ему все тайны мироздания. Благословение и проклятие одновременно, из-за чего человек порой бежал от своих видений, но новую, только что открывшуюся истину, он принял в этот самый момент.
- Мы связны настолько, что ты понимаешь – мы равны. Равны! – продолжил Уилл с напором в голосе. - Это знание мешает тебе убить меня, мешает отрезать мне руку или ногу, и ты ненавидишь меня только за то, что рядом с тобой я становлюсь сильнее, а ты вспоминаешь о том, что значит быть человеком! И чтобы не стать им вновь, ведёшь себя, как мерзкое животное! Ты бежишь от себя, делая меня своей вещью и игрушкой, потому что ты… ты…
Сильный порыв ветра едва не сбил Уилла с ног, но он устоял, хотя его уже сотрясало от холода. Его визави не воспользовался моментом и не попытался силой втащить человека в дом, он был готов слушать дальше, ничем не выдавая своих эмоций. Болезненно связанные безысходностью, но не умеющие сосуществовать, они оба искали в себе ответы на одни и те же вопросы.
- Точно… ты жил как человек, ты был среди людей… - гораздо тише заговорил Грэм, поражённый своей же догадкой. - Тебя ранили, растоптали, причинили боль. И ты выбрал путь зверя. Напоминание о чём-то человеческом ранит тебя, и за это ты хотел стереть меня. Ты не убьёшь меня… и не тронешь больше… - руки Уилла дрожали всё сильнее и сильнее. – Не тронешь, слышишь?!
Сказав последнее слово с такой интонацией, словно совершил плевок, Грэм пошатнулся, а Ганнибал метнулся вперёд, подхватывая человека и прижимая его к себе. Уилл с силой оттолкнул хищника, но тот усилил хватку, сжимая пленника в объятиях и прижимая его к своей груди. От усталости и разрушительных эмоций, Уилл рухнул на колени, чтобы скрыть предательски проступившие слёзы, и вендиго упал вместе с ним, не ослабляя объятия ни на миг. Грэм уже не мог скрыть слёзы боли и отчаяния: с момента их первой встречи Ганнибал незримо был рядом - в каждом действии, шаге, поступке, и его объятия были противны до дрожи. Противны от того, что в чём-то человек, живущий в Ганнибале, мог привлечь Уилла.
- Я не хотел ранить тебя, человек, - прошептал вендиго на ухо ясновидящего. - Ты был нужен мне с самой первой нашей встречи, и я сопротивлялся этому, верно. Но здесь и сейчас я хотел, чтобы тебе было хорошо, хотя я и не умею обращаться с людьми!
- Ты избил меня! - гневно выдохнул Уилл. - Унизил!
- Я не мог отпустить тебя! - удивлённо пояснил вендиго, крепче сжимая человека в руках. - Только не после того, как ты стал моим! А потому и должен был наказать, чтобы пресечь попытки к побегу, к тому же, ты погиб бы в лесах, глупый! Ты же неуклюжий и неопытный мальчишка, даже не охотник!
Уилл молчал и дрожал, как осиновый лист. В голове всё перепуталось, его окружала сплошь лишь боль. Мир раскалывался, безысходность брала своё, и он желал лишь забвения или смерти в этот самый момент. Ганнибал уверенно встал на ноги и потянул Грэма на себя, помогая ему подняться.
- Пошли, - произнёс он, подхватывая ружьё. – Темнеет и метель близится, нам нужно в убежище, где тепло.
Уже в доме Уилл устало опустился на пол, обхватывая себя руками за колени. Усталость мгновенно сковала его, как и сильнейшее безразличие ко всему и вся. Тело сотрясала крупная дрожь, и если бы Ганнибал принялся сейчас резать его живьём, Уилл бы даже и не пискнул. Ощущение было похоже на перевозбуждение, за которым не замечаешь боли, стресса, холода или любого другого дискомфорта. Теперь же он ощутил всё это сполна и сразу, и ощущения были, мягко сказать, очень неприятными.
Ганнибал перестал играть в суровость и сразу же переключил внимание на обессилевшего пленника: сильные руки обхватили Уилла за плечи и потянули, заставляя подняться на ноги. Затянув человека в ванную, Ганнибал осторожно раздел его и включил тёплую воду, подталкивая Уилла под струи воды. Грэм был безразличен ко всему, он не реагировал ни на одно действие, даже когда его тело обволокло приятное тепло. Вендиго угрюмо смотрел, как Уилл безэмоционально стоит под струями воды и ждал, когда же тот оживёт. Ничего не изменилось, и Ганнибал сам шагнул под воду, прямо в одежде, взял мочалку и принялся обмывать своего человека. Но даже тогда Уилл не отреагировал. Обхватив ладонями его лицо, Ганнибал прошептал в самые губы пленника, нервно и практически надрывно:
- Прошу, очнись… не уходи… только не сейчас…
