- Из приюта меня забрал дядя, - продолжил Ганнибал, и на этот раз заговорил он о себе, чтобы помочь Грэму поймать новые образы. – Я жил в том мире, среди людей, в стране, которая была ещё защищена от вируса. Страна называлась Франция. Дядя мой скоро умер от действий человека, и я, не задумываясь, убил его и съел его щёки. Для меня подобное поведение было нормальным, естественным, я словно просто был другим среди чужих мне существ. Я полюбил женщину, - на этих словах перед глазами Уилла мелькнула красивая икебана. – Но годы ночных кошмаров извели меня, пока, наконец-то, я не нашёл убийц сестры. Я убивал их по одному, и даже спас любимую женщину от рук своего заклятого врага. Но в момент, когда мне надо было выбрать либо любовь и людской суд, либо быструю месть, я вцепился зубами в его горло, убивая последнего каннибала, сломавшего мою жизнь, и теряя любимую навсегда. Она сказала, что я не умею любить и ушла, оставив меня навеки. А я в тот самый момент осознал истинного себя и свою силу. Как ты и видел прежде, я жил среди людей, был среди людей, но охотился на них, а точнее на тех, кого считал недостойным жизни.
Грэм видел Ганнибала, но совсем другим. На нём был надет элегантный клетчатый костюм, лицо гладко выбрито, волосы подстрижены и зачёсаны назад. Он вёл себя, как джентльмен и говорил красиво, от его манер дамы безоговорочно влюблялись в него, да и не только дамы. И на красивом балу, где всё сверкало и блестело, он танцевал с тонкой красивой златовласой дамой.
- Кто это? - спросил Уилл, всматриваясь в свои образы.
- Та, которая предала меня, - в голосе Ганнибала послышались рычащие нотки. - Её звали Беделия Дю Морье. Потрясающая женщина, хитрая и скользкая, казалось, что она любила убивать не меньше, чем я, но при этом как мастерски она играла роль жертвы! Я планировал сделать её своим лучшим блюдом, я раскрылся перед ней и играл в такую кровавую игру, что тебе стало бы жутко…
Уилл видел. Он видел этот кровавый танец смерти, видел, как несколько раз Беделия пыталась бежать, но тем самым порождала лишь больше кровопролития. И всё же ей удалось привлечь внимание полиции к себе и своему чудовищному спутнику.
- Она предала меня, сдала властям, - продолжил Ганнибал. - Я сбежал от преследования, но когда добрался до неё, чтобы отомстить… Беделия уже была другой. Она каким-то образом сохранила образец моей крови и выпила её, от чего стала ещё более жадной до убийств. И она не обезумела, подобно каннибалам, а каким-то образом уцепила часть сущности вендиго и стала подобной мне. Правда, в разы слабее, хоть все её чувства и инстинкты обострились. Она пошла к правительству и обратилась с предложением обратить несколько людей и дать бой каннибалам, которые продолжали плодиться. Она предлагала уничтожать их и поедать их мясо: и вендиго сыты, и каннибалы мертвы. Правительство дало добро. Беделия делилась моей силой с другими, пока внезапно перепугавшиеся этой силы люди не решили уничтожить разом и вендиго, и каннибалов… Взрывы накрыли сразу несколько городов, пепел ещё долго кружил в воздухе. Погибли сотни тысяч людей, Уилл. Выжившие стали собираться в городах, что были за оградами, либо же они поспешно строили эти ограды. А вендиго, которых наплодила Беделия, стали изгоями – люди боялись их. Брошенные в морозы вендиго гибли, и Беделия, оставаясь их лидером, вновь обратилась к людям. Тогда было принято решение: люди помогают вендиго, а вендиго - людям, но живут они раздельно. Вместе оба племени совершали набеги на остатки крупных городов, восстанавливая электричество и газопроводы, а люди помогали неумелым хищникам с запасами еды и одежды. Мы собирали осколки цивилизации и строили новый мир, лишённый подземных поездов, летающих машин и компьютерных игрушек. Осталось лишь основное. Так и жили, пока не вернулись каннибалы. Поскольку они теряли всякое сходство с людьми, то и называть их стали людоедами. Безумные твари были нашими общими врагами. Но, как водится, в семье не без урода, и некоторые вендиго охотились на людей, люди - на вендиго, так и началась эта война на три клана.
Перед глазами Уилла мелькали картины общих собраний и разговоров, он видел перемирие и взаимопомощь обоих кланов. Видел он и то, как Джек пожимает руку Абелю, а за спиной Абеля возвышается высокая красивая женщина с золотыми волосами.
- Подожди… - Уилл отдёрнул руку. - Беделия жива?
- Она и начала нашу войну с Джеком, - пояснил Ганнибал. – Это всё она.
Уилл изумлённо моргнул, путаясь в происходящем. Он узнавал мир с новых сторон, но не мог привыкнуть к нему такому незнакомому и чужому. Ганнибал вновь перехватил руки своего человека и сжал, стараясь успокоить его. Он понимал, что его ясновидящий слишком молод, чтобы воспринять подобную информацию, но безграничное, подобное детскому, воображение Уилла могло справиться даже с таким натиском. Любой взрослый на уровне автоматизма отрицал что-либо выходящие за рамки его понимая, а Уилл же расширял своё сознание, принимая истину такой, какая она есть.
