Ах, было бы куда проще, если бы с ней можно было просто переспать в качестве благодарности за спасение! — беспечно подумал он и откинулся на спину. Не то чтобы ему просто не хотелось этого. Провести ночь с красивой женщиной — Зевран редко отказывал себе в удовольствии. Вот только желание нужно было взаимное, а ни одна из женщин в отряде покамест так и не пала к его ногам. Вот незадача. Тальесен, если б узнал, давно бы его засмеял.
Зевран про себя усмехнулся.
— Чему ты там ухмыляешься? — с подозрением спросила Лелиана.
Стэну наконец-то удалось развести костёр, и замёрзшие товарищи понемногу начали согреваться. Снова появилось настроение для разговоров.
— Представляю, Лелиана, это было то ещё время, — закатил глаза к небу эльф.
— «То ещё время»? О чём ты?
— С тех пор, как ты, так сказать, сбрасывала туфли… Ты ведь покончила с монастырской жизнью?
— Да, с тех пор прошло некоторое время. Зевран, знаешь, есть дела поважнее, чем «сбрасывать туфли».
— О, я не спорю. Я просто считаю, что у плоти есть желания, которые вложил в неё Создатель. У тебя их должно быть… немало. За столько времени, — Зевран исподлобья глянул на монахиню, но Лелиана демонстративно смотрела в другую сторону.
— Это очень личный вопрос, — деловито ответила она.
— Я не хотел тебя обидеть. Лишь предложил свои услуги на случай, если тебе нужно… расслабиться.
— Спасибо за заботу. Может, мне лучше сначала посоветоваться с нашим командиром-Стражем: принимать твоё предложение или нет? Когда мы найдём долийцев и воссоединимся со Стражами.
— Тц-ц-ц. Лелиана, как же тебя изменило путешествие! — изобразил досаду Зевран.
— К лучшему, надеюсь.
Зевран выдержал паузу, потеплее укутался в одеяло и снова обратился к монахине.
— Рассказала бы, что ли, о своём видении… Нынче я серьёзен, правда.
— Ни за что!
— Почему Серым Стражам можно, а мне нельзя? Я правда хочу знать.
— Ну, и очень плохо, — скрестила руки на груди Лелиана, — а я правда не хочу тебе рассказывать. В прошлый раз ты сказал, что хочешь посмеяться надо мной! Сказал, сказал!
— Но сейчас-то я серьёзен… Подозреваю, что ты и сама не веришь в это своё видение, потому и не рассказываешь.
— Что? Я… неправда! Я верю в него!
— Вот и доказывай, что это правда.
— Ты снова смеёшься надо мной?
— Ну… да. Ничего не могу с собой поделать, — беспечно пожал плечами эльф.
— Ты… просто… — процедила сквозь зубы Лелиана, словно готова сейчас взорваться от негодования, несмотря на лютый холод.
— Знаю, знаю. Я ужасен, — легкомысленно рассмеялся Зевран, — Скажи…
— Паршаара! — вдруг не выдержал Стэн. — Долго вы ещё будете языками работать?!
Кунари всё путешествие изо всех сил терпел их бесполезную болтовню и был зол. Стэна раздражала их беспечность, словно им не поручили важное дело, а они всего лишь вышли на прогулку.
— А что? Тут есть ещё какая-то работа? Мы весь день шли, — спокойно отозвался Зевран.
— Раз ты не можешь найти для себя работу, то набери хвороста. До утра этот костёр не продержится. Или мне и такие вещи нужно объяснять? — кунари ещё что-то проворчал себе под нос, но его никто не услышал.
Зевран с Лелианой пожали плечами и отправились в разные стороны за ветками, несмотря на то, что метель, стоило отойти от костра, снова начала пробирать холодом до самых костей.
Эльф брёл по лесу, с трудом переставляя ноги по сугробам. Какие ветки тут надеялся найти Стэн, когда всё замело, было непонятно. Разве что с деревьев пообламывать.
Долийцы бы не оценили, — усмехнулся про себя Зевран. Впрочем, дикие эльфы уважали природу, но отнюдь не поклонялись ей до фанатизма. Они рубили старые деревья, чтобы строить и ремонтировать свои аравели — сухопутные корабли, вырезать луки и прочие вещицы. Они охотились на дичь, чтобы добыть пропитание и шкуры для одежды и утепления. Если бы они не были так враждебны ко всем недолийцам и не целились в тебя из лука при первой встрече, то были бы приятными во всех отношениях ребятами.
Зевран знал на их языке одно единственное слово — «шемлен». Так долийцы презрительно называют всех людей. Эльфов же, что покорились людской цивилизации, величают плоскоухими. И всё же среди городских эльфов они были сродни легенде — гордый не покорившийся завоевателям народ, наследники древней великой эльфийской цивилизации. И Зеврана это всегда восхищало, как он восхищался своей матерью.
Эльф снова поёжился от холода, в очередной раз выгреб из сапог снег… и замер. Он не услышал ничего, ни единого шороха, лишь завывание ветра, но внутреннее чутьё, которое не раз спасало ему жизнь, застыло внутри тревожным комом. Эльф вынул из ножен кинжал и ещё раз прислушался. Он мог слышать куда дальше людей, что было ещё одним преимуществом в его ремесле, и когда его враг, наконец, выдал себя хрустом шага по снегу, эльф уже развернулся в ту сторону и успел вскользь зацепить кинжалом метнувшуюся к нему огромную тень.
