«Смерть пришла», — так говорят Вороны и всегда учат своих новобранцев воспринимать смерть как что-то обычное, что порой можно купить за деньги. Это была неотъемлемая правда жизни, к которой Зевран привык. Чью-то смерть можно купить… или откупиться от неё и ещё поглядеть на мир. Правда, если твою смерть и впрямь купили, едва ли глядеть на мир придётся долго. По крайней мере, так всегда было у Воронов.
Вот почему Зевран относился к смерти легко. Ещё ребёнком он не строил планов на будущее, так как прекрасно знал, что будущего у него может не быть, и старался жить сегодняшним днём.
Совсем рядом по снегу послышались осторожные шаги…
*
Гильдмастер Талав отдал Зеврана в Дом Араннай, бывшим тогда ещё Первым Когтем среди Воронов. Дом купался в деньгах после заказа Трёх Невест и в тот год купил восемнадцать компради и перевёз их в столицу Антива для обучения.
Зевран был очарован городом. Беломраморная главная дорога огибала украшенную десятками позолоченных статуй площадь, которая светилась на солнце ярко-золотым. Бирюзовая и цвета морской волны плитка обрамляла побережье и крупнейший в стране порт. Висячие сады с белыми и золотыми цветами раскинулись вдоль уютных улочек, оттеняя их от палящих лучей, а от высоких стройных башен королевского дворца захватывало дух. Антиву по праву называли сверкающим самоцветом, и она считалась одним из красивейших городов Тедаса.
Всех новобранцев Вороны поселили в доме в квартале кожевенников. Хоть и крохотной, но у Зеврана никогда ещё не было своей комнаты. Сначала в доме было шумно, но постепенно он наполнялся тишиной по мере того, как новобранцы из него пропадали. Все прекрасно знали, что с ними сталось. Зевран и сам иногда выдерживал тренировки у Воронов из последних сил и едва выживал. После очередного испытания боли, он порой валялся в постели в лихорадке по десятку дней слабый и обессиленный. Учителя пророчили ему смерть на следующее утро, но Зевран выживал, и это начиналось снова.
Антиванский Ворон не боится боли, не боится смерти. Он выносит любые пытки и не раскроет информации, даже если с него сдерут кожу и вставят под ногти раскалённые иглы. Он ловко орудует клинком и всегда выполняет свои контракты. И он не имеет права на привязанности к людям или вещам.
Зеврану не разрешили ничего забрать с собой из Риалто и не позволили ни с кем попрощаться. Лишь Марсела успела шепнуть ему на прощание: «Бонне нивиати». Однако Зеврану удалось унести с собой пару долийских перчаток и лишь потому, что он всегда держал их при себе. Едва он прибыл на место и остался один в комнате, где должен был переодеться в новенькую одежду, Зевран спрятал перчатки под матрасом и продолжал тайком любоваться ими только по ночам. Порой эта связь с матерью-долийкой была единственным, что придавало ему сил на трудном пути.
Когда Зеврана научили читать, он в свободное время стал искать сведения о долийцах в книгах. Так он узнал о древней эльфийской империи Элвенан и её столице Арлатан. Зевран даже гадал, мог ли Арлатан быть прекрасней Антивы. Но Арлатан пал под натиском людей, культура древних эльфов была утрачена, а сами эльфы порабощены. Спустя много лет за помощь Андрасте в походе против Тевинтера, им даровали новую родину — Долы, где эльфы попытались возродить былое величие, культуру, язык и религию. Людская же Церковь признавала лишь Создателя, что в итоге спустя почти три столетия после возникновения Долов вылилось в Священные Походы против эльфов. С тех пор большая их часть оказалась низшим сословием в человеческих городах, а те, кто не смирился с потерей, ушли в леса и до сих пор пытаются собрать по крупицам утерянное наследие — это и есть долийцы. По крайней мере, так говорилось в книгах, и почти во всех человеческих книгах эльфы выставлялись виноватыми в своих бедах сами.
Зеврану было всё равно, кто виноват. Он больше считал себя антиванцем, чем долийцем, но однажды, когда услышал, что близ Антивы встал лагерем один из долийских кланов, рванул туда без оглядки.
Ему тогда только исполнилось тринадцать, и он уже шесть лет находился на обучении у Воронов. Из семнадцати купленных вместе с ним компради в живых остался только человеческий мальчик Тальесен, его ровесник. Говорят, этого парня подобрали после крушения тевинтерского корабля. Они с Зевраном стали друзьями, насколько могли быть друзьями два Ворона, приученные ни к кому не привязываться. Смерть могла прийти внезапно к любому из них, и Тальесен называл их отношения больше партнёрством, чем дружбой.
И вот, когда Зевран тайком со всех ног бежал из города в сторону леса, чтобы встретиться с настоящими долийцами, Тальесен его нагнал.
— Мастер Талав зовёт нас, — сказал он.
— Сейчас?
— Да.
— Но я… — Зевран оглянулся в сторону леса.
— Он зовёт нас, Зевран. Сейчас. Немедленно, — повторил Тальесен, словно приказ.
Это и был приказ. Это и был выбор. И Зевран, лишь раз оглянувшись, вернулся вместе с Тальесеном к Воронам. Когда же в тот вечер Зевран пришёл домой и заглянул под матрас, перчаток там не было. Больше он их никогда не видел.
