— Если я созову Собрание, а он откажется от переговоров, это только подкрепит наши обвинения. Я уверен, он это знает, а потому не станет мешать. Напротив, он решит пустить это себе на пользу. Быть может, сначала он так и задумывал: все решат, что противостояние тьме важнее, чем борьба с ним, а потому никто не будет возражать, если он возглавит борьбу с Мором.
— Он не сможет, — мрачно заметил Алистер. — Мор могут одолеть только Серые Стражи.
Эамон кивнул.
— Да, и это ещё одна причина, почему мы должны его победить.
— С меня достаточно уже того, что он бросил Серых Стражей и короля умирать, но раз так, то я, пожалуй, составлю список причин, а то вдруг чего забуду, — полушутя заметил Алистер и глянул через стол, но на лице Элиссы не промелькнуло ни намёка на улыбку, она не взглянула на него даже краем глаза. Холодная, как впервые в Остагаре.
— За время твоей болезни я разузнал кое-что в Баннорне, — сказал брату Теган и, отодвинув тарелки на середину стола, разложил карту Ферелдена. — Вот здесь и здесь происходило больше всего конфликтов, но Логэйн, к сожалению, их уже погасил, — банн водил пальцем по пергаменту, очерчивая границы владений. — А вот тут почти не гремело битв. Возможно, те банны решили не участвовать в сваре и молча согласились с Логэйном, чтобы уберечь свои земли. Узнав, что ты возглавляешь борьбу с ним, они могут и передумать. Однако я не знаю, скольких из них получится склонить на нашу сторону.
Теган дал много информации. Пока Стражи путешествовали по своим делам, он не терял времени и собирал сведения. Элисса только сейчас подумала, как много людей прилагают усилия ради общего дела. Если б только Эамон выздоровел раньше, у противников Логэйна появился бы сильный лидер, и их бы не сломили так быстро. Сейчас же всем приходилось довольствоваться теми крохами, что ещё не сгорели в пламени гражданской войны, и всё же это был не ноль.
— Это не все, — сказала Элисса, когда Теган обозначил круг потенциальных врагов и союзников. — Мы не так давно наносили визиты на юге, и… — Элисса по привычке потянулась к бедру, на котором всегда носила сумку с документами, но сейчас на ней было платье. — Записи остались в комнате. Я передам их вам. Дело в том, что некоторые из баннов и среди населения не разделяют бездействие Логэйна относительно Мора, и готовы поддержать Серых Стражей. Правда, далеко не все и некоторые колебались. Влияния моего имени и моих слов оказалось недостаточно, чтобы их убедить. Я прошу прощения за это. Но с вами…
— С моим влиянием у них будет больше причин решить дело в нашу пользу, — закончил мысль Эамон. — Понимаю. Это уже кое-что. Вам удалось что-то ещё?
— Возможно, удастся, но я не уверена… — понизила голос Элисса, — Стараниями Хоу и Логэйна, имя моей семьи уже не то, что прежде. Если бы не это, я могла бы обратиться к некоторым баннам, с которыми мы имели дружественные связи. У меня есть печатка отца, и я могу написать им, однако вряд ли после стольких предательств у нас осталось много друзей. Они или убиты, или, скорее, предпочли отказаться от связей с нами во имя своей безопасности. Не могу сказать, что я виню их за это, но…
— Я мог бы подкрепить твою печать печатью Редклифа. Возможно, это поможет, — предложил Эамон. — А если нет, то мы ничего не потеряем.
— Да, благодарю вас. Я займусь письмами. Возможно, также мы могли бы поискать союзников в Амарантайне.
— Эрлинге Хоу? — удивился Теган.
— Да. Мой отец был хорошо знаком с лордом Эддельбреком и отзывался о нём как о достойном человеке. Насколько я знаю, он один из самых влиятельных лордов в Амарантайне и всегда недолюбливал Хоу. Это лишь мои догадки, но вдруг он захочет нам помочь. Если не делом, то хотя бы подскажет, к кому мы можем обратиться.
— Очень хорошо. Я буду иметь его в виду, — удовлетворённо кивнул эрл. — Кто ещё?
— Банн Лорен. В тот день в Хайевере гостили его жена и сын и… Мне не удалось с ним встретиться. Говорят, он убит горем и не покидает замка, но вдруг получится наладить с ним связь и заключить союз против Хоу. Ещё есть…
Они говорили долго. Дело, наконец, сдвинулось с места, и теперь они набирали силы для борьбы с Логэйном. Но Алистер в их беседе чувствовал себя лишним и несведущим. Вещи, о которых они говорили, имена, которые называли, кто есть кто, в каких с кем отношениях — Алистер не понимал ничего из этого. Да ему и не нужно было раньше. Он просто выполнял свой долг, а политикой занимались другие. Элисса же казалась в своей стихии. Теперь, когда она была так одета, Алистер воочию ощутил разницу между собой и ней. Её умение держаться в светском обществе, безупречные манеры за столом, королевская осанка — по сравнению с ней Алистер ощущал себя деревенским увальнем.
Это кого ещё тут хотят на трон посадить? — мрачно пошутил он про себя.
Но разве раньше им с Элиссой это мешало? Разве раньше они при всех различиях не наслаждались обществом друг друга? Разве друг друга не любили? Что поменялось теперь? Разве теперь они изменились?
