Чародейка улыбнулась.
— Но сейчас я думаю, что, что бы их впереди ни ждало, какие бы боль и потери им не довелось испытать в будущем, ценность любви оттого не умаляется. Напротив, они научатся наслаждаться каждым драгоценным мгновением, проведённым вместе, если будут знать, что это мгновение может стать последним, — Винн умиротворённо смотрела, как Алистер с Элиссой греются в объятиях и стряхивают с волос друг друга снежинки. — Что до нас… то меня, старуху, согревает мысль, что посреди войны и хаоса может распуститься такой прекрасный цветок. Так что давайте не будем их осуждать. На них и так возложена труднейшая задача, и они заслужили хотя бы краткие мгновенья счастья.
— Счастье можно найти в исполнении долга, а они только отвлекаются.
— Ты, Стэн, наверное, никогда не влюблялся, — мечтательно предположила Лелиана.
— Какой в этом смысл? У кунари нет того понятия «любви», о котором вы, люди, всё время говорите. Странные вы…
В Стэна внезапно прилетел снежок.
— Ой, — виновато улыбнулась Элисса. — Прости, Стэн, мы не специально!
Кунари с суровым видом молча вытер ладонью лицо.
— Вы двое! — крикнула им с балкона Винн. — Оденьтесь теплее или зайдите внутрь, а то простудитесь!
— Извини, Винн! Мы сейчас! — махнул ей снизу Алистер.
========== Глава 57. Тучи сгущаются ==========
Мягкий свет камина освещал наполненную полумраком комнату. Дрова тихо потрескивали, пуская снопы горячих искр, а огонь играл тенями на потолке, каменном полу и деревянных столбах расправленной кровати, в которую пока и не думали ложиться.
Рендон Хоу сидел за столом, заваленным бумагами. Ни на одну из них он не смотрел, но если его побеспокоят, то он сможет отмахнуться, что занят.
Он приехал ненадолго в Башню Бдения в Амарантайн, чтобы забрать некоторые вещи и окончательно перебраться в Денерим, так как должности советника при троне и эрла Денерима требовали от него находиться в столице.
Кто бы знал… — улыбнулся про себя Хоу. Та, казалось бы, безумная идея напасть на Хайевер привела к тому, что теперь он второй человек в государстве. В прошлом знать воротила от него нос, а теперь будет письменно просить у него аудиенции и разрешения, чтобы встретиться с регентом. Это ли не благословение Создателя и знак того, что Хоу всё сделал правильно?
Теперь Рендон Хоу вознёсся над всеми теми, кто раньше смотрел на него с презрением, и чувствовал себя великолепно. Сейчас он старался быть как можно полезнее Логэйну, ведь от регента зависело будущее Ферелдена и благополучие Хоу. Логэйну нужна была армия, чтобы подчинить знать и изгнать из страны порождений тьмы.
Желательно в Орлей, — усмехнулся сам себе Хоу, но тут же нахмурился.
— Рендон, посмотри! Что ни говори про их шевалье, но орлесианские мастера знают толк в красивых вещицах. Элеаноре понравится.
— Любопытно, милорд. Вы это купили?
— Нет, подарил один маркиз на приёме. По-моему, он с ума сошёл спьяну, раз решил расстаться с этим. Ха-ха!
— Похоже, ваш визит в Орлей прошёл плодотворно…
— Там пока спокойно. Не думаю, что Ферелдену грозит новая война. Слава Создателю, наконец, наступил мир.
Хоу в раздражении смахнул с края стола бумаги. Вместе с ними на пол полетел серебряный подсвечник и глухо прокатился по выцветшему ковру.
Всё, что с тобой случилось, ты заслужил, Брайс. Скоро Ферелден забудет про тебя и всё твоё семейство.
Хоу положил локти на стол и скрестил пальцы у подбородка. Сейчас всё шло хорошо. Власть и влияние Хоу росли, и он мог обещать тем вассалам, что верно служили ему, большие преимущества. Это привлекло под его знамёна как влиятельных и богатых баннов, которые надеялись ещё больше укрепить свою власть и положение, так и малоимущих, кто рассчитывал на повышение и доходные земли. Не все согласились с его методами и захватом Хайевера, некоторые до сих пор негласно осуждают. Тем хуже для них. Когда война будет окончена, Логэйн окончательно утвердится на престоле, а Хоу займёт заслуженное место у его трона в качестве высокопоставленного советника.
Хоу глянул на разбросанные бумаги и выудил листок, на котором было написано всего две строчки, — письмо старшему сыну в Вольную Марку. Хоу уже несколько раз собирался закончить его. Впрочем, он и не чувствовал большой потребности писать сыну. Тот служил за границей оруженосцем уже восемь лет, и Рендон Хоу привык, что он далеко. Надо только сообщить ему о ныне занимаемых его отцом должностях. Пусть гордится.
Хоу кивнул сам себе, обмакнул перо в чернильницу и добавил к письму ещё четыре строчки, перечисляя свои достижения. Остановился только на том месте, где назвал себя тэйрном Хайевера, и, помедлив, дописал: «за уничтожение предателей, хотевших продать Ферелден Орлею».
Никаких вопросов о жизни в Вольной Марке или слов отцовской заботы в письме не было. Хоу не видел смысла в пустых сантиментах и просто запечатал письмо воском, приложил печать, и отложил на расчищенный край стола. В дверь его кабинета нетерпеливо постучали. Хоу разрешил войти.
