Ночью Остагар сиял сотнями огней. Тени красиво играли на статуях и стенах древних руин. Ветер, так завывавший днём, притих. В лагере царила суета, но Элисса, стоя у края смотровой площадки, слышала лишь треск пламени и лёгкий шелест знамён. Лес внизу казался тёмной пропастью, а у горизонта затухала последняя полоска света.
«Я не вижу тропы.
Возможно, здесь лишь бездна.
Дрожа, я ступаю вперёд,
Окутанная тьмой.
Хотя тьма окружает,
Я пребуду в свете. Я вынесу бурю. Я выстою»**.
Элисса сжала в ладонях медальон с портретом семьи и молилась. Молилась не столько Создателю, сколько живым, прося их вернуться, и мёртвым, обещая исполнить свой долг.
«Долг в нашей семье всегда был превыше всего».
«Стань Серым Стражем и поступай по совести».
Я клянусь. Памятью о вас и именем, что вы мне дали***. Я вынесу. Я выстою. Я клянусь.
— …а чего ты ждал? Дункан ведь и раньше намекал, что Посвящение опасно.
— Да сколько можно испытаний? Я ведь уже показал себя!
Стражи-рекруты ходили взад и вперёд и были беспокойны. Алистер молча стоял рядом и старался их не слушать. Когда Элисса подошла, он просто кивнул ей и снова уставился в землю, теребя сапогом мелкий щебень. Это было на него не похоже.
— Может, у них такой обычай, — продолжал Давет. — В конце концов, это всё неважно. Стражи просто исполняют свой долг, верно?
— Нами жертвовать тоже их долг? — Джори был особенно взволнован, от его былого спокойствия не осталось и следа.
— А ты бы не пожертвовал чем угодно, чтобы спасти от Мора свою милую жёнушку, а, сэр рыцарь? Разве не пошёл бы на смерть ради неё?
Джори было нечего ответить. Бывший карманник Давет демонстрировал невероятную решимость. Дункан подарил ему второй шанс, вторую более достойную жизнь, и Давет собирался распорядиться ей так, как следует.
— Может, мы и погибнем в этой борьбе, но если никто не остановит Мор, всем точно конец — и нам, и всему Ферелдену, — заключил он.
— Итак, мы подошли к ритуалу Посвящения, — Дункан подошёл как всегда тихо, поставил на стол большой серебряный кубок и повернулся к трём новобранцам. — Орден Серых Стражей возник во времена Первого Мора, когда весь людской род стоял на краю гибели. Тогда первый Страж испил крови порождений тьмы и смог укротить скверну.
— Нам… нам придётся пить… это? — то ли с испугом, то ли с отвращением спросил Джори.
— Так же, как самому первому Стражу до нас, и как нам всем до вас. В этом источник нашей силы и залог победы, — спокойно заметил Дункан.
— Те, кто выживает после Посвящения, становятся неуязвимы для скверны. Мы чувствуем её в порождениях тьмы и используем, чтобы одолеть архидемона, — пояснил Алистер.
Те, кто выживает?
Трое рекрутов переглянулись.
— Да, не все, кто пьёт эту кровь, выживают, а те, кто выживает, меняются навсегда. Перед Посвящением мы говорим немного, но эти слова звучат с самого первого ритуала. Алистер, ты готов?
Присоединяйтесь к нам, братья и сёстры. Присоединяйтесь к нам, сокрытым тенью, где мы бдим неусыпно. Присоединяйтесь, ибо на нас возложен долг, от которого нельзя отречься. И если суждено вам погибнуть, знайте, ваша жертва не будет забыта, и однажды мы все присоединимся к вам.
— Давет, подойди.
Он выдохнул и собрал в кулак всю волю, чтобы принять из рук Дункана кубок с кровью и поднести его к губам. Глоток, и отравленная кровь растеклась по телу. Давет почувствовал, как его горло обожгло, оно горело, точно он выпил жидкий огонь. Он кричал и царапал шею, будто его разрывает изнутри. Глаза побелели. Ещё один вскрик, и Давет начал задыхаться, давиться, стремился выплюнуть наружу этот яд. Он не мог дышать и стал оседать на землю.
— Мне жаль, Давет, — последнее, что он услышал от Дункана, прежде чем упасть лицом вниз и замолкнуть навсегда.
— Дыхание Создателя! — вырвалось у Джори.
Давет был мёртв. У Элиссы перехватило дыхание. Вот же только что он стремился стать Серым Стражем, постоянно болтал последние два дня, а теперь так просто умер. Не от меча, не от порождения тьмы, а от ритуала самих Стражей. Умер, и всё.
Алистер с горечью прикрыл глаза.
— Подойди, Джори, — спокойно продолжил Дункан, будто на его глазах и не умер сейчас человек.
— Нет, нет, — попятился назад рыцарь, но упёрся спиной в стену. — У меня ведь жена, ребёнок. Так нельзя.
— Назад дороги нет, — сурово сказал Дункан и протянул ему кубок, но Джори замотал головой и обнажил меч.
— Нет, бесславная смерть — это слишком…
Глаза Дункана угрожающе сузились. Он поставил кубок на стол и вынул кинжал. Джори принял боевую стойку, но его рука дрожала.
— Джори, убери меч, — шептала в ужасе Элисса, но тот её не слышал и попытался напасть на командора Серых Стражей.
После двух ударов, кинжал вонзился в плоть Джори, и кровь окрасила его доспехи. Зажимая из последних сил рану, он со стоном повалился на землю и умер.
Убит. Убит тем самым Дунканом, который заботился о своих подопечных, делал всё, чтобы они были в порядке, который переживал за Элиссу, лечил её рану и спасал. Он убил его. Кровь её недавнего товарища обагрила кинжал командора Стражей.
— Посвящение ещё не закончено.
