Ойзин умерла, когда её дочери едва исполнилось четыре.
— Малышка, столько времени прошло. У меня сердце кровью обливается, когда вижу тебя такой печальной, — сказала ей леди Сесиль Вассёр.
— Простите, мадам.
— Что бы ты хотела получить в подарок?
— Хочу, чтобы мама вернулась.
— Малютка, твоя мама ушла к Создателю и больше не вернётся. Давай, я тебе почитаю.
Лелиана была очарована сказаниями и легендами, завидовала смелым и дерзким приключениям героев. Со временем она примирилась со смертью матери, и единственным, что она просила у леди Сесиль, были книги.
Когда Лелиану научили читать, она часами засиживалась в библиотеке поместья Вассёр. Истории о благородных воителях, пропавших королях и леди-рыцарях заменили ей остальной мир. Когда она прочла все книги из библиотеки, то стала спускаться на кухню к другим слугам и выспрашивать у эльфов истории об их народе.
Позже леди Сесиль наняла для Лелианы учителей музыки и танцев, и та часто развлекала гостей. Самым любимым местом для занятий была беломраморная терраса у сияющего на солнце моря, где Лелиана вспоминала запах ферелденских цветов.
Когда Лелиане исполнилось шестнадцать, она сопровождала пожилую леди Вассёр на приём в Вал Руайо. Это был первый выход в свет и знакомство с орлесианским двором.
Дворец утопал в зелени сада и сиял на солнце, как бриллиант своими гранями. Лелиана на всю жизнь запомнила, с каким благоговением она ступала в бальных туфельках по выложенной гладким камнем аллее дворца, как до неё с ветром долетали брызги золочёных фонтанов, куда знать бросала для развлечения монетки. Она помнила, как впервые вошла под огромные дворцовые своды и, нервничая, поправила расшитую узорами маску, с каким восхищением она рассматривала мраморные статуи и картины на стенах, как её платье шуршало по ковру лестницы и гладко стелилось по паркету в танце. Лелиана была поражена великолепием нарядов и масок, пышностью убранства и величием дворцовой красоты. Высший свет настолько её ослепил, что она готова была вечно порхать по этому паркету, раздавая любезности и купаясь в лучах внимания… а потом под звук стихающих флейт и скрипок, ровно на последней ноте в зал вошла она.
— Лелиана, смотри. Это очень важная дама. Она вдова и покровитель многих талантливых художников и музыкантов в Орлее, — шепнула леди Сесиль, и упомянутая дама, словно почувствовав, что говорят о ней, подошла.
— Леди Сесиль. Рада вас видеть, — приветливо кивнула она и улыбнулась тонкими чётко очерченными губами. — Представьте меня своей юной воспитаннице.
— Лелиана, познакомься. Это…
Маржолайн.
С первой секунды своего появления в помещении она уже завладела им. Маржолайн знала по имени каждого, кто там собрался, знала, из каких они семей, с кем состоят в отношениях и все их маленькие слабости. Один взгляд янтарных глаз из-под маски, и, казалось, любой мужчина готов был пасть перед ней на колени. Маржолайн выделялась среди этого общества, она была его жемчужиной, и людей неотвратимо к ней тянуло.
Нет, Маржолайн не была той утончённой красавицей, какие пользовались популярностью в высшем свете Орлея. Никто даже не знал, сколько ей лет. Она выглядела молодой, но и зрелой. Однако чего в ней точно не было, так это невинности. Маржолайн не была мягкой. В её жёсткой красоте было что-то запретное, что притягивало людей. Она была не такая, как они… и люди тянулись к ней, чтобы узнать, какая она. И я, сама того не заметив, попала под её чары.
*
На Ферелден опустилась темнота. Это была одна из тех тёплых летних ночей, когда, казалось, ничто не нарушит тишину и покой спящих жителей Денерима, и патрулирующие стражники под стрёкот цикад будут зевать от безделья, пока не кончится их смена.
— Скетч! Долго ты ещё? — шикнула из-за угла Лелиана и ещё раз поправила за спиной колчан со стрелами.
— Ты что там, опять запутался в складках собственной мантии? — улыбнулся сквозь густые тёмные усы Таг.
— Скорее прячет одну из своих книг с закорючками.
— Помолчали бы. Вот будете истекать кровью и молить об исцелении, тогда вспомните про меня и мои тщательные приготовления. Особенно твоя гномья голова, Таг.
— Ха! Ну посмотрим.
— Готовы задать этим ферелденским простофилям? Они к такому точно не будут готовы. Это вам не Орлей, — подмигнула Лелиана.
— Тем веселее будет Игра, — заговорщицки потёр ладони Таг.
Таг был из гномов и имел такую смуглую кожу, что ночью казалось, будто он вымазан сажей. Скетч как-то пошутил, что если бы Таг так не бряцал своими доспехами и секирой, то в темноте стал бы невидимкой. На первый взгляд гному не очень подходило ремесло бардов, но, как и его напарники, он находил в нём своё удовольствие и авантюризм. Прямолинейный, но в меру хитрый Таг не отличался разговорчивостью с незнакомцами, зато открыт для друзей, и те, кому он вручил свою дружбу, знали, что на него всегда можно положиться.
Троица бардов спокойно прошла прямо по торговой площади, всем своим видом показывая, что имеют право здесь находиться. Патрулирующий стражник окинул их скучающим взглядом и не остановил.
