Затриан как Хранитель клана должен был в равной степени заботиться обо всех собратьях, но часто украдкой наблюдал за делами родных детей и искренне радовался их успехам. Адален прошёл церемонию совершеннолетия на два года раньше Неэн и выбрал знак Бога Ремесла Джуна. Страсть охотника не манила его, и в будущем он хотел стать для клана опорой иного рода. Луки, из которых собратья стреляют, доспехи, которые их защищают, талисманы, которые хранят, — всё это дело рук умелых ремесленников клана, одним из которых Адален стремился стать, потому он, не колеблясь, выбрал себе покровителя и знак на лице.
Неэн была бойкой, когда дело касалось цели, но кроткой и стойкой, когда нужно было заботиться о клане. Ещё до того, как магия проявилась в ней, Неэн мечтала стать такой же незаменимой для всех, как Затриан, стать матерью для каждого в клане. Уже сейчас многие дети помладше тянулись к ней и слушались её во всём. Она была с ними добра и заботлива, и все любили её. «Радость»* — как иногда звал Неэн сам Затриан.
— Неэн! Адален!
Следопыты клана ходили по лесу с фонарями и кликали товарищей. Затриан, несмотря на протесты других, пошёл с ними и теперь метался меж деревьев со светящимся посохом, надеясь, что дети увидят знакомый свет и найдут дорогу домой.
Клан впервые остановился в этом лесу и не собирался задерживаться надолго. Следопыты обнаружили здесь руины, предположительно, эльфийского происхождения, и Затриан как Хранитель собирался тщательно их изучить на предмет потерянных древних знаний. Однако близ леса жило несколько шемленских племён. Затриан ещё не знал, как они относятся к долийцам, потому пока поостерёг сородичей попадаться шемленам на глаза.
Адален ещё утром отправился в лес за материалами для ремесла. Искал кору железного дерева. Неэн пошла с ним. Они не охотники, которые проводят в лесу по нескольку дней, и давно должны были вернуться. Не могли же они пойти в шемленское селение, когда Затриан строго запретил?
— Неэн! Адален!
Друзья успокаивали Затриана, говорили, что его дети просто задержались, что они вернутся, но собратья не понимали, что Адален никогда бы не заставил так волноваться за себя и не повёл бы младшую сестру по незнакомому лесу в темноте, Адален слишком ответственный.
Затриан поднимал светящийся посох всё выше, как мерцающую звезду в ночи. Воздух после заката стал холоднее. Хрупкие ветки ломались под ногами и тревожили острый слух. Хранитель изо всех сил прислушивался, надеясь уловить ответные голоса детей, но ничего — только шелест ветра в листве, писк насекомых и его шаги.
— Хранитель! — позвали его вдалеке.
Трое следопытов стояли кругом и ещё один присел к земле, что-то рассматривая. Когда Затриан подошёл к ним и осветил пространство, посох выпал из вмиг ослабевшей руки и погас, зрение начало темнеть, голова кружиться, а сознание отказывалось принимать.
— Адален… — Затриан упал на колени и взял в ладони замершее лицо сына. — Адален?
Кровь окрасила руки. Оба уха отсутствовали, на их месте застыли почерневшие в ночи порезы. На лице след ожога и кровоподтёки, на ладони сквозная рана от ножа. Одежда, которую ещё недавно заботливо зашивала Адалену Неэн, разорвана, на груди синяки и тоже ожоги. Откуда? Как? Адален?
Затриан попытался привести его в чувство, исцелить раны, но ничто не помогало. Адален был мёртв. Рука собрата в сочувствии легла на плечо Хранителя. Ладонь Затриана сжалась в кулак.
— Кто?
— Шемлены, — один из следопытов выплюнул это слово, точно ругательство. Остальные подтвердили. На земле возле круга остывшего костра чётко отпечатались человеческие следы, их не перепутать ни с эльфийскими, ни с какими другими.
— Шемлены пытали и били его, пока Адален не умер, — услышал полный скорби шёпот Затриан, но не обернулся, чтобы ответить. Вместо этого…
— Неэн… где Неэн?
— Мы ищем её, Хранитель. Мы найдём, — уверили его собратья.
Они нашли. Недалеко. Неэн была жива. Телом. Но её душа умерла. Неэн лежала брошенная посреди леса. В грязи. Без одежды. На хрупких запястьях и внутренней стороне бёдер остались свежие синяки. Светлые глаза были приоткрыты и глядели в равнодушное небо, а пересохшие губы едва шевелились, но не произносили ни звука.
Затриан так и не дозвался дочери. Она не сказала ни слова, лишь наблюдала на руках у отца, как долийцы несли в лагерь тело её любимого брата.
Прочертят звёзды огненный путь,
В последний раз на тебя взглянуть.
Земля обнимет со всех сторон,
Лелея нежно твой вечный сон.
Навеки в ножнах уснёт кинжал.
Недвижен лук, не его вина.
В сей скорбный час.
Твой последний час.
Одна только тишина.
В могилу Адалена положили дубовый посох, дабы собрат не оступился на тропах по ту сторону Завесы, и кедровую ветку, дабы мог отгонять там двух воронов по имени Страх и Обман. Когда над могилой Адалена сомкнулась земля, в неё посадили молодое деревце. Из смерти родится новая жизнь.
